Чтение онлайн

– А есть из-за чего нервничать?
– хмыкнул Владимир едва заметно, отчего неродная дочь топнула ногой в туфельке, едва не сломав каблук. Лана рядом только тихонько вздохнула, коснувшись рукава куртки мужа и бросила очередной взгляд в сторону зависшего Канарейкина.

И вот сейчас, будучи в кругу огромной кучи друзей и родных, они чувствовали себя немногим уютнее, чем несколько часов назад. До того, как прибыла настоящая кавалерия: в начале Марк с Настей, привезшие вещами Алисы. Затем Антон в компании родителей, Тасмановых старших, братьев Радовых. Особенно на их фоне отличился Павел – его мрачное лицо даже мертвого могло напугать. Оказаться на месте еще одного неосведомленного члена семьи Канарейкиных ему крайне не понравилось.

– Мы пойдем, салатика еще наскребем, ага, - подорвался Лиса раньше, чем кто-то успел что-то ляпнуть. Марк округлил глаза, возмущенно зашипев, только лучший друг не испытал никакой жалости к предателю номер два. Подхватил руку Алисы и потянул из гостиной, слыша голос Тасманова-младшего:

– Пап, ты ему хоть скажи.

– Не, ни за что. В этом деле каждый за себя сын. У меня при взгляде на Пашеньку сердечко екает. А я уже слишком стар для этого всего. Давайте, дорогие гости, за встречу. Лана прекрасно выглядишь, Владимир, такую красавицу вырастил. Марк не скули, папа не даст закопать тебя в горшке с кактусами по частям. Уж пять минут рядом с крестным высидишь.

– Да с ним пять минут, как пять лет в тюрьме строгого режима!

– Ярочка, что ты там говорил про кактусы? Я их сейчас твоим сыном удобрю!

Огромная кухня в бело-фиолетовых тонах была любимым местом и личной гордостью Елисея Канарейкина. Она не была похожа на ресторанную, здесь даже посуды и техники было по минимуму. Встроенные в шкафы духовка, посудомойка, и небольшой холодильник – явно рассчитанный на холостяка. Одного взгляда хватало, чтобы понять, что к семейной жизни здесь никто не готовился. Даже плита на четыре комфорки в тумбе, под которой располагался уничтожитель мусора и продуктов, выглядела почти новой. На стене справа находился пульт управления, а середину рассекал обеденный стол – барная стойка, а прямо над потолком выдвижной шкаф с алкоголем.

– Самое дорогое храню у сердца? – фыркнула Алиса, с интересом изучая кнопку. Одна запускала технику в дома: комбайны, воду из-под крана, плиту и все остальное. Другая – поддерживала оптимальную температуру в холодильнике и в целом на кухне. Третья подключала вытяжку на потолке, четвертая – пожарную охрану.

– Типо того, святое должно быть припрятано на черный день, - беспечно отозвался Лиса, махнув рукой и покосился на привезенные из ресторана блюда, прикидывая хватит ли им салата. – Люблю современный мир. Готовить не надо – все доставят сами.

– Дома не любишь готовить? – удивилась Алиса, устроив руки на гладкой поверхности белого мрамора, из которого состояла столешница, и встала напротив парня. – Я люблю.

– Значит мне повезло, да? – усмехнулся он как-то вяло, принявшись перекладывать остатки крабового салата в салатницу.

Судя по виду, наличию гостей он не слишком радовался. Точнее, не радовался совсем. От обилия людей у Алисы самой уже болела голова и стучало в висках, но почему-то такое показное равнодушие мазнуло неприятно по сердцу. Она задумчиво скользнула взглядом по вороту белой футболки Елисею и неожиданно потянулась к Канарейкину, заставив его удивленно застыть.

Пальцы цепко схватились за ткань, тяня на себя ее на себя. Ему пришлось даже бросить ложку, которой он накладывал салат из контейнера, и опереться о стол ладонями.

– Ты что, Канарейкин, намекаешь на то, что я и родители тут лишние? – почти агрессивно поинтересовалась Алиса. Голубые глаза упрямо посмотрели в его зеленые, улавливая знакомые черти.

Одновременно похож и так не похож на своего отца. Почему-то Ежовой казалось, что вряд ли Павел Александрович выглядел бы таким растерянным. Может стоило на парковке все закончить? Они слишком поторопились?

– Знаешь, - прищурился Лиса, продолжая нависать над столом, опустив взгляд на ее руку. – Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать. С детства.

– А? – не поняла Алиса, а в следующий момент с визгом оказалась перетащена через стойку, едва не снеся с нее все содержимое. – Лиса!

Оказалась висящей головой вниз у него на плече, тупо уставившись на глянцевый светлый пол, пытаясь понять: как он умудрился перетащить ее и почему она это не сумела предотвратить. Висеть в неудобном положении было унизительно, более того, Алиса лишний раз убедилась в лживости всех любовных романов. Висеть на плече мужчины – настоящий отстой!

– Лиса! – зашипела, ударив его по обтянутой темными-джинсами заднице, успев разглядеть эмблему быка на одном из задних карманов. – Отпусти меня! Живо!

– Зачем? – вкрадчиво поинтересовался этот негодяй, подбросив ее немного, отчего Ежова взвизгнула и сползла по его крепкой спине немного ниже. – Отличный вид, прекрасное расположение. Разве вы чем-то недовольны, Алиса Владимировна? – проурчал он, явно издеваясь над ней.

– Ты, хищное млекопитающее семейства псовых, мне не нравится этот вид. Поставь меня обратно в вертикаль, - прорычала девушка, шлепнув ему по заду еще раз и ущипнула за бок, цыкнув от негодования. Твердые мышцы плохо поддавались. Накачался, а ей теперь мучайся.

– Фыр, моя твоя не понимать. Я же лиса – мы глупые хищники.

– Лиса!!

– Фыр-фыр-фыр, что? Говоришь нравиться? – хохотнул Елисей, крутанувшись на месте и Алиса заверещала от испуга. – Что ты там пищишь, добыча. Поздно уже, лисья нора – конечная станция. Никаких шансов на выживание.

– Болван.

– Фыр.

– Дважды болван, - выдохнула Алиса, попытавшись приподняться и снова шлепнула его по заду. – Слушай, ты что любишь, когда тебя бьют?

– Что ты, коплю баллы, чтоб тебе потом бонусов отсыпать, - отозвался беспечно Канарейкин, обхватив ее тонкую талию и стаскивая с плеча вдоль своего тела, пока Алиса не оказалась твердо стоящей на ногах. Ладони девушки легли на его плечи, потянув на себе. И это было невероятно восхитительное чувство, что вот этот парень наконец-то принадлежит ей.

Целиком и полностью.

– А-а-а, это заигрывание было. А я уж было решил, что вы тут друг друга собрались убивать, прямо интересно стало.

Елисей на секунду прикрыл глаза, отрываясь от губ Алиса и сжал переносицу, втянув с шумом воздух. Сама же Ежова ощутила легкий стыд и раздражения от столь бесцеремонного прерывания их на нужной ноте. Почему Канарейкины все такие неугомонные? И им вечно надо влезть во что-то?

– Брат, - потянул Лиса, поднимая глаза на Антона, вскинувшего темные брови и прислонившегося к косяку на кухне. – Тебе заняться нечем?

– Мне? – ткнул себя пальцем в грудь Татошка, отпивая вина из бокала, смакуя виноградный вкус на языке. – Не-а, нечего. Пока там папка Тасмантуса убивает, ловлю дзен. Вы ж два лоха. Одному сейчас влетает за мой звонок по поводу вас с Алисой, другому предстоит ячейку общества построить. Тю, развели, как пионеров в лагере за жвачку, - он задрал голову, расхохотавшись.

Алиса удивленно распахнула глаза и почувствовала, как рука Елисея соскользнула с ее плеч.

– Лисси, погоди три минуты, - потянул Канарейкин, хрустнув пальцами так громко, что Антон мгновенно затих и насторожился. – Я сейчас туда-обратно мотану. Срочно надо очередь в наследовании сократить ровно на одного человека.