Чтение онлайн

Он действительно не понимал. У Алисы было больше, чем могло быть у среднестатистического человека. Она была его девушкой, партнером. В конце концов, имела право голоса в ресторане, хотя у нее не было даже вполовину больше опыта, чем у остальных сотрудников! И теперь эти странные претензии. Елисей был уверен в том, что именно с его стратегией они победят. Ей всего лишь надо бы умерить свои амбиции, которые тут были не к месту.

– А я прошу разве многого? В чем проблем обсудить со мной заранее блюда, меню и посмотреть на меня не как на бесполезный придаток или помощницу. аА реального человека, способного думать и анализировать! – отозвалась Ежова, скрещивая руки на груди и глядя перед собой. Было обидно до слез, она даже губу прикусила, понимая, что их спор снова ведет в тупик. Неужели они никогда не смогут договориться? Ей придется уступить или ему?

Но Алиса не хотела, не так…

– Алис, вот давай сейчас по-честному, - Лиса повернулся к ней, глядя на мрачную девушку из-под ресниц и устало вздохнув. – У кого больше опыта? Неужели еще не поняла. Что это шоу не место для почесывания твоих амбиций, а наша возможность вывести рестораны отца на мировой уровень! Понимаешь? Мы не можем рисковать, учитывая отсутствия у тебя даже базовых навыков.

Это было обидно, очень. Будто он ударил наотмашь, хотя в душе девушка понимала. Что в его словах есть резон. Она бы и должность су-шефа не получила, если бы Павел Александрович не подсуетился. Причем об этом его, скорей всего, попросила Настя. И хотя она вроде неплохо справлялась, но реальных проблем у нее еще не было – отлаженная система в ресторане, опытные сотрудники, хороший персонал. Именно это помогало ей, а не безмерный талант и невероятные навыки. Все это Алиса знала, понимала и принимала. Но разве обязательно повторять сие из раза в раз? Тем более, она всего лишь просила с ней делиться!

– Я поняла, - вздохнула расстроенно, отводя взор. Проще промолчать, ничего не говоря. Бесполезно с ним спорить, он ее совершенно не послушает, в чем Алиса успела убедиться.

– Алис, - вздохнул рядом Лиса, а она почувствовала аромат его одеколона и отодвинулась немного, ощущая горячие слезы, набежавшие в уголки глаз, - Не обижайся.

– Я не обижаюсь, - выдохнула. Стараясь не выдавать свое состояние, сжавшись его больше. Особенно, когда ощутила его ладонь на плече.

– Обижаешься, - пророкотал рядом его голос. Елисей прекрасно все чувствовал, понимал и знал, как нужно воздействовать. А она слабая перед ним, даже свое мнение не способна выгрызть. Такая глупая наивная дура.

Против воли девушка всхлипнула, прикрывая глаз, почувствовав, как он уткнулся носом ей в волосы, пощекотав теплым дыханием кожу.

– Ежи-и-ик, - позвал ласково, обнимая.

– Отстань Лиса, - пробурчала девушка, отворачиваясь, вытирая незаметно ладонью бегущие по щекам слезы. – Я плохая, ужасная и ничего не умею. Без тебя поняла.

Он тихо вздохнул, чуть тряхнув ее.

– Я такого не сказал.

– Но думаешь, верно? – задала вопрос, повернувшись и посмотрев ему в глаза. В них проскользнула нотка сожаления, потому ответа не требовалось. Алиса толкнула Елисея в грудь раз, другой, тихо ответив:

– Я знаю, что ты обо мне думаешь. И как воспринимаешь. В твоем идеальном мире только ты безгрешен и не совершаешь ошибок. Всегда таким был – идеальным золотым мальчиком.

– Алис… - начал было, но она не дала ему закончить, выпутавшись из объятий и устало, отодвигаясь вновь ближе к двери, глядя на него с сожалением.

– Знаешь, как я люблю тебя? Насколько сильно? Впрочем, ты в курсе, ибо в тебя невозможно не влюбиться. Ты всегда на высоте, самый лучший в школе, университете, по жизни. Хоть раз думал о том, какого нам – людям у подножья Олимпа, пока мы смотрим на твое величие раболепно?

– Что ты хочешь этим сказать? – задержал Елисей дыхание, слыша шум в ушах и не понимая его происхождения. А еще ее слов, которые почему-то странно на него влияли. Алиса же в ответ только слабо и печально улыбнулась, покачав головой.

– Я просто устала Елисей. Быть на вторых ролях. Я очень тебя люблю, многое прощу и даже соглашусь на эти отношения, которые, возможно, в конце концов меня разрушат. Потому что вечно гоняться за идеалом невозможно. Ты всегда будешь впереди и никогда не обернешься назад.

Продолжить им не дала окончившаяся поездка. Да Лиса сам не знал, что тут можно еще сказать в ответ. От слов девушки вдруг стало неприятно, холодно, будто кто-то вместо крови пустил по венам ледяную воду. Возникало ощущение, что с каждой секундой они становились друг от друга все дальше – гораздо сильнее, чем были до этого. И никакой секс, подарки, нежные слова и попытки отношений им не помогут сблизиться. И он не понимал почему, ведь это Алиса препятствовала. Сам ведь Канарейкин этим отношениям дал толчок, шагнул в них в итоге. Какого черта снова не так?

«Гребанные женщины и их тяга к философии» - подумал про себя, выбиваясь из салона, следом за Алисой, едва они прибыли на парковку. Он так задумался над этим, что не заметил тени у двери пожарного выхода со стороны зоны для курения. Едва Алиса скользнула к ней, как ей наперерез ринулся кто-то тощий и явно нервный, вскрикнув радостно:

– Алисочка!

Ежова дернулась и ошарашенно замерла, уставившись на всполошенного Игоря, кинувшегося прямо ей наперерез. Его вечно прилизанные волосы были растрёпаны, очки покосились, а дыхание было таким, будто он бежал кросс. Кутаясь в серый пуховик на два размера больше, который явно был выбран мамой, парень топтался возле нее и преданно смотрел печальными глазами. Еще руки для драматизма заламывал, периодически вздыхая.

И что она в нем нашла вообще? Точно, тогда он казался ей безопасным вариантом, который не разобьет сердце как Лиса. Такой маменькин сынок, тихий и скромный, не способный возразить. Никаких амбиций, никакой мотивации. Он плесневел и Алиса с ним на пару. За себя стало сразу стыдно, да так, что Ежова забыла напрочь о Елисее позади.

– Лисонька, - пробормотал Игорь, дрожа будто осиновый лист. – Дорогая, прости. Я был таким дураком…

Он замолчал, резко принявшись копаться по карманам, затем оглядываться вокруг, пока не заметил лежащую на асфальте бумажку, сложенную в четыре раза. Подняв с земли, Меньшиков сдул с нее грязь, заботливо раскрывая и принявшись зачитывать с нее слова. По мере того, как у Ежовой глаза становились все больше.

– Милая моя Алиса! Я понимаю, что был очень виноват перед тобой и признаю свою полную несостоятельность, как мужчины, готового пожертвовать всем ради тебя одной. Хочу, чтобы ты знала – я всегда любил тебя и буду продолжать любить. И прошу о втором шансе… - эпатажная речь с листочка была прервана стремительным появлением третьего лица этой пьесы. Елисей не выдержал, оказавшись подле застывшего в ужасе парня и дернул его за ворот курточки, отчего та жалобно затрещала.

– Здорова, цветик-семицветик, - потянул вкрадчиво разъярённый, заведенный еще с момента в машине, и ощутивший настоящий прилив чистого, незамутненного гнева. Который требовал выхода. Меньшиков только успел открыть рот, как ему туда попала скомканная бумажка, отчего парень едва не задохнулся. Очки упали на асфальт, а Алиса вскрикнула в ужасе, когда Лиса встряхнул беднягу Игоря с такой силой, что он от страха проглотил бумажный ком.

– Лиса! – возмутилась она, пытаясь призвать парня к спокойствию. – Отпусти его, ты же его убьешь.

Еще бы он ее послушал, потому что в следующее мгновение потащил прямо к клумбе с люминесцентными цветами. Охранный дрон, мигая датчиками, отлетел подальше и завертелся рядом, явно готовый в любой момент разразиться призывной сиреной и подать сигнал службе безопасности. Радовало одно: на парковке было пусто, и никто пока не видел происходящего.

– Что ж, ошибка мужской природы, давай-ка повторим твою великую речь в честь моей девушки, дабы я мог с чувством тебя похоронить на этой клумбе! Что ты головой мотаешь, убогенький? Нет? Забыл слова? – Игорь в отчаянии замотал головой, выражая полное согласие, имитируя слабоумие, глухоту и немоту, будто от рождения. Елисей вновь тряхнул его и наклонил к клумбе, рыкнув заинтересованному дрону, подлетевшему ближе.