Чтение онлайн

– Тебе это дорого обойдется, - мурлыкнул он, сунув руки в карманы. – Но так и быть. Сегодня во мне щедрость русской души. Возьму всего процентов тридцать от выбитой суммы. Плюс расходы в случае судебного процесса…

– Не медведь ты, - потянул Лиса мрачно, глядя на довольного собой Радова. – а хорек.

– Деньги счет любят, дружочек. Ты нехило так облажался, - хохотнул Радов, похлопав Елисея по плечу.

Открыв рот, так и не успел ничего сказать в ответ. Шум за дверью и голос Киры привлек всеобщее внимание. Марк наклонил голову на бок, усмехаясь.

– Кажется злобный босс идет, - весело произнес, ойкнув, стоило Елисею пихнуть его в бок.

– Это моя мама, - рыкнул недовольно, а сам внутренне стушевался. Он переглянулся с Алисой еще сам не понимая, что чувствует на самом деле. Легло ли принять собственное поражение? Видимо нет.

– Если кто-то произнесёт хоть слово за стенами – увольняй без права на выходное пособие. Никаких «поболтала с подружками» или «выпил с друзьями». Напомни им о нарушении коммерческой тайны, а будут возмущаться – отправляй ко мне, - Кира решительно толкнула дверь войдя в цех и оглядела тяжелым взглядом присутствующих. Взор ее янтарных глаз в начале остановился на Алисе, затем на старшем сыне, чей виноватый вид говорил лучше всяких слов.

– Мам… - начал тихо, но Канарейкина махнула рукой, заставляя замолчать.

– Я хочу, чтобы ты кое-что услышал Елисей и повторять я не буду, - жестко произнесла женщина, встав в пороге и сунув руки в карманы брюк.

Она расправила плечи и несмотря на маленький рост, выглядела сейчас куда величественнее своих собственных притихших детей. Позади нее вертелся бледный Валерий, опасливо косящийся в сторону Лисы.

– Ваша с Алисой задача – выиграть первый этап шоу. Пока люди будут отвлечены, возможно наша проблема пройдет максимально безболезненно для всего бизнеса. Но!
– она подняла вверх руку, едва Лиса попытался что-то сказать.

– С этого дня ты снят с должности главного шеф-повара, пока не заслужишь мое доверие как работник. Будешь помогать Алисе на кухне, как второй помощник шеф-повара.

Эти слова прозвучали точно гром среди ясного неба. Зрачки Елисея расширились, а сам он ошарашенно застыл на месте. Алиса вздрогнула и охнула. Остальные молчали, стараясь лишний раз не шевелиться. Канарейкин поперхнулся воздухом и выдохнул:

– Ты не можешь! Я заслужил это место!

По лицу Киры было видно, что шутить она не собиралась. Холодно оглядев сына, шагнула внутрь, процедив:

– Ничерта ты не заслужил, сын мой. И раз думаешь, что я не могу этого сделать – позвони отцу. Как полноправный совладелец этого бизнеса, я могу назначать и увольнять работников по своему усмотрению. Не научился смотреть дальше собственной гордости – пожинай плоды.

Она отступила, втянув носом воздух и посмотрела на Милану.

– Милана!

– Да? – девушка выглянула из-за спины замершего Антона, чуть касаясь его руки. Взгляд Канарейкиной прошелся по тому, как Боярышникова прижималась к ее младшему сыну и сузив глаза, она произнесла:

– Завтра утром подготовь бумаги по расторжению договора с АО «Живое Хозяйство». Проследи, чтобы их включили в список недобросовестных поставщиков. Антон, - Татошка вздрогнул и будто очнувшись, резко отскочил от Миланы, покосившись на нее и вновь обратив взгляд на мать. – Ты будешь мне нужен, просмотришь составленный список потенциально возможных фирм, с которыми можно работать. И помоги нам Бог управиться быстрее со всем, потому что, если сорвётся хоть одно торжество – Паша нас тут всех выпотрошит. Понятно?!

– Да, - хором отозвались остальные.

По мере того, как они расходились, Елисей все еще пребывал в прострации. Он бросил на мать взгляд, но отвернулся, стоило ей посмотреть на него. Уже будучи на пороге услышал брошенные в спину слова, от которых на душе стало еще хуже:

– Я не наказываю тебя. Лишь пытаюсь дать возможность стать лучше.

– Или пытаешься мне доказать собственное величие? – отозвался он, не оглянувшись и вышел.

Стоило дверям захлопнуться, Алиса, еще не успевшая уйти, заметила тоскливый взгляд Киры. Он был направлен туда, где пару секунд назад скрылся Елисей. Тихо вздохнув. Она подошла к женщине, устало прикрывшей глаза и сочувственно посмотрела на нее.

– Мне нужна бутылка вина и мой муж, - потерла переносицу Канарейкина, будто у нее раскалывалась голова. – Теперь точно со мной разговаривать не будет.

– Будет, - дернула плечом Алиса, прекрасно зная реакцию своего бойфренда. После чего улыбнулась. – Лиса отходчивый. Подуется и успокоится, когда осознает вашу правоту.

– Нет, там мерзкое сочетание моего упрямства и неумения признавать свою вину от Кенара, - фыркнула Канарейкина, задумчиво посмотрев на потолок. С минуту обе женщины молчали, пока Кира не произнесла:

– Нам придётся очень и очень постараться, чтобы не облажаться. Всем, - она внимательно посмотрела на девушку, и Алиса тяжело вздохнула.

Почему-то ей казалось: все их проблемы еще впереди.

Последние дни перед телешоу были одновременно самыми сумасшедшими и, в то же время, странными. Ни Елисей, ни Алиса тему понижения в должности не поднимали. Где-то в глубине подсознания Ежова понимала. Что взрыв неминуемо настанет. Им придется однажды поднять эту тему. Каждый раз, бросая взгляд за плечо, она видела Лису склонившимся над очередной порцией ингредиентов и тихо вздыхала, ловя сочувственные взоры коллег.

Еще бы, ведь помимо всего прочего, не решилась проблема с доставкой продуктов. У них до сих не было поставщика, но им хотя бы удалось выбить неустойку и полное покрытие расходов. Только толку, если запасы таяли на глазах?

– Там за пятым столиком просят луковый суп, - Олег бросил взгляд на высветившийся перед ним проекцию экрана с заказами. Он провел пальцем, перемещая список и усмехнулся. – Две штуки, мужчина и женщина.

– У кого-то будет фиговенькое свидание, - хохотнул Владимир, отчего остальные рассмеялись.

Обстановка внутри коллектива напоминала прежнюю, однако неуловимое напряжение почувствовалось сразу. Елисей поднял взгляд, и парочка молодых поваров захлебнулись собственным смехом. От этого стало только хуже. Один из помощников пробормотал что-то про заготовки, сбежав из кухни.

– Да брось, Елисей Палыч, улыбнись, - подбодрила парня Галина, погрозив ему разделочным ножом. – Сколько можно, какой день хмурый ходишь. С таким настроением выступать нельзя, мы же болеть будем.

– Я не хмурюсь, - отрезал Лиса, отворачиваясь к тарелке с почти готовые шницели из телятины в панировку с начинкой из сыра и ветчины. Он продолжил аккуратно украшать его свежим зеленым горошком на плоской квадратной тарелке.