Сын Сэма. История самого опасного серийного убийцы Америки
Шрифт:
Подобные истории случались с завидной регулярностью по всему Йонкерсу. Люди с обостренным чувством справедливости начинали жаловаться на своих соседей, требуя, чтобы все жили по их правилам, а когда не находили поддержки полиции, начинали вершить правосудие самостоятельно. Самым ужасным в этом было то, что практически никогда ничего нельзя было доказать.
Интервелло ради интереса посмотрел статистику поджогов на Пайн-стрит за этот и прошлый годы. Пришлось сделать скидку на беспорядки 13 июля, но даже в этом случае статистика выглядела устрашающе.
– Это не мог сделать один человек. Думаешь, банда? – поинтересовался Питер Интервелло.
– Не мог, но это не банда. Нужно найти одного, – задумчиво сказал Том.
– А почему тогда?..
– Потому что можно, – резко сказал офицер. – Люди начинают совершать преступления, потому что понимают, что можно так делать. В Нью-Йорке почти ни у кого не было оружия до появления Сына Сэма, а теперь все увидели, что так можно.
– Этот Берковиц вполне может быть Сэмом, он подходит по описанию, а Бронкс всего в нескольких милях. Десять минут по шоссе, и ты на месте убийства Донны Лауриа.
Шамберлайн и Интервелло запросили информацию по Дэвиду Берковицу. Выяснив, что он служил в армии и числился сотрудником охранного агентства, Шамберлайн и Интервелло позвонили в 109-й участок полиции Бронкса, чтобы сообщить о своих подозрениях. Их показания записали, поблагодарили, а когда офицеры спросили о том, когда проведут проверку, оператор положил трубку.
Казалось, Сын Сэма неуязвим. Впрочем, офицер убойного отдела полиции Бруклина Джон Фалотико и не собирался его искать. Он хотел найти человека, расстрелявшего Стейси Московиц и Роберта Виоланте в парке на его территории. Это он умел. А после того как он увидел несколько машин из знаменитого отдела «Омега», о котором сейчас говорили все, он еще и отчаянно хотел утереть им нос и показать, что никому не дозволено вмешиваться в дела на его территории. Взаимная неприязнь между Фалотико и офицером Джо Коффи из отдела «Омега» заставила Джона снова загореться своим любимым делом.
В ночь стрельбы Джон Фалотико, как и полагается, обошел весь район и оставил повестки с приглашением на допрос владельцу каждой машины в округе. Стопка этих извещений оказалась внушительной. Все последующие дни он денно и нощно разговаривал с людьми, которые совершенно не понимали, зачем их вызвали в участок, но были страшно перепуганы недавней стрельбой. Эта бессмысленная работа выматывала и раздражала, но Джон понимал, что только так можно хоть что-то выяснить о преступнике. Единственным настоящим свидетелем был Томми Зайно, которого Фалотико успел застать на месте преступления. Парень был занят в те часы своей девушкой, но в лобовом стекле прекрасно просматривалась машина Виоланте.
Зайно не видел толком лица преступника, поэтому хорошим свидетелем его назвать было сложно. Стейси Московиц умерла спустя два дня, а Виоланте вряд ли мог бы когда-нибудь кого-нибудь опознать. Пули задели зрительный нерв, и парень практически ослеп. Один глаз ослеп полностью, а вторым Виоланте в лучшем случае смог бы различать свет и тень после длительного восстановления.
– Посмотри, кто там остался из неотвеченных, – попросил Фалотико офицера Джеймса Джастиса, который в тот день был дежурным в участке. Джастис кивнул и принялся за дело со всей ответственностью первого года работы. Парень с детства мечтал работать в полиции, и сейчас, в разгар «поиска убийцы века», принять хоть какое-то участие в этом деле ему казалось невероятной удачей.
Джастис позвонил по всем повесткам, оставшимся без ответа. По телефонам никто не отвечал, поэтому Джастис запросил информацию по владельцам имевшихся номеров машин. В числе подозрительных осталось всего несколько повесток, в том числе и Ford Galaxy Дэвида Берковица. Пришлось начать обзванивать полицейские участки, к которым были приписаны владельцы машин.
– У меня запрос на Дэвида Берковица, – скучающим тоном сказал Джастис.
– Берковица?! – звенящим тоном ответила дочь Сэма Карра, работавшая диспетчером в полиции.
– Да, вам он знаком? – насторожился полицейский.
– Он всем в моей семье знаком. Мы все его ненавидим, – сказала девушка и замолчала на какое-то время. Выдохнув, она все же рассказала о том, что недавно Берковиц расстрелял собаку ее отца, а еще несколько месяцев назад, скорее всего, так же поступил с еще одной женщиной, а еще написал от их имени каким-то людям письмо…
– …Если бы меня спросили, знаю ли я Сына Сэма, я бы указала на Берковица, – выдохнула девушка.
В этот момент все встало на свои места. Сотни полицейских машин с воем сирен направились в Йонкерс по адресу Пайн-стрит, 35, чтобы арестовать преступника, державшего в страхе весь город. Примерно так выглядит сцена ареста в любом детективном сериале, но на деле так не происходит почти никогда. По одной простой причине: ничего и никогда не становится на свои места. Отправляясь на задержание, никто никогда не уверен в том, виновен ли человек на самом деле. Узнав о разговоре с дочерью Сэма Карра, Фалотико получил основания для получения ордера на обыск, но выдавать его не спешили. Вся полиция сейчас была занята подготовкой к демонстрациям, назначенным на сегодняшний вечер. Судя по слухам, они вполне могли бы сравниться с той катастрофой, которая случилась меньше месяца назад, 13 июля.
– Давай поедем в Йонкерс. Подождем ордера уже там, – предложил Фалотико своему напарнику Билли Гарделла. В запросе на ордер ничего не говорилось о Сыне Сэма, так как лишнее внимание могло только увеличить время выдачи бумаг. Гарделла согласился не раздумывая. Они сели в машину и отправились из Бруклина в Йонкерс.
На самом деле я сразу зацепился за фамилию Берковиц. Мне показалось странным, что еврей ночью по какой-то причине приехал в итальянский район. Всем же понятно, что это опасно. Что ему было там делать?
Еще никогда Нью-Йорк не выглядел так мрачно, как в том августе 1977 года. Кое-кто из владельцев магазинов решил закрыть на несколько дней свои лавки, а кто-то так и не смог открыться после беспорядков 13 июля. Сейчас была середина дня, поэтому на улице почти не было людей. Повсюду виднелись разбитые витрины домов. В довершение всего по пути нужно было проехать мимо нескольких станций метро. Поезда на наземных станциях выглядели печальнее всего. Вагоны были изрисованы, почти в каждом была хотя бы парочка треснувших и покрытых «паутинкой» стекол. Внутри виднелись лавки с разодранными спинками сидений. Прекрасный, покоряющий своим фальшивым блеском и обещанием успеха Нью-Йорк, казалось, неукротимо падал в бездну. Мэр Абрахам Бим в те дни буквально круглосуточно раздавал интервью и обещания, но от его успокаивающих слов почему-то становилось еще страшнее.
Дом 35 по Пайн-стрит выглядел типично для этого района. Небольшая улочка Йонкерса казалась даже в некоторой степени уютной. Тут работали магазины, в витринах были стекла без единой трещины, а на углу двое каких-то людей отчаянно спорили. Несмотря на то что эти двое готовы были прямо сейчас подраться, их голоса успокаивали. Когда Джон Фалотико и Билли Гарделла приехали в Йонкерс, ордер все еще не был выписан, поэтому они решили пройти внутрь дома, чтобы осмотреться.
– Вы не знаете Дэвида Берковица? – поинтересовался Джон Фалотико у выходящего из дома мужчины.
– Вы из полиции? Ну наконец-то! Я уже не верил, что вы вообще приедете! – воскликнул Крэйг Грассман.
– Погодите, а вы по какому поводу звонили в полицию? – насторожился Джон Фалотико.
Крэйг Грассман рассказал обо всем, что произошло. Он был страшно зол на то, что полиция проигнорировала его заявление, но горел желанием сделать все возможное, чтобы Дэвид Берковиц больше никогда не появлялся в Йонкерсе. Медбрат с готовностью показал полицейским машину Берковица и стал рассказывать все, что ему было известно о соседе сверху.