Сынок моего мужа. Семья по ошибке
Шрифт:
Трясу телефоном в воздухе.
– Анализы утверждают обратное. Даже если ты не помнишь, как изменил мне, даже если это случилось по пьяни или же от отчаяния, скуки или чего-то ещё… Я все равно не смогу тебе этого простить. Как и твоего вранья. Я больше не смогу тебе доверять…И жить нормально мы тоже не сможем. Потому что не смогу забыть.
Прячу мобильный в карман и стягиваю обручальное кольцо. Делаю шаг вперед, вкладываю украшение в ладонь Ромы. Он пытается меня перехватить, но мне удается ускользнуть. Из его сильных рук, кабинета и жизни.
Навсегда.
А через неделю я подала заявление на развод.
К моему удивлению, все эти долгие семь дней Рома пытался до меня достучаться. Извиниться, поговорить. Что-то объяснить, хотя что он может мне сказать нового и такого, что заставит меня отречься от моих взглядов и убеждений?
Мне нужно было время, чтобы подняться, отряхнуться и принять то, что я теперь одна. Что никто не обнимет, не поцелует и не будет обо мне заботиться…. Научиться жить с дырой в душе.
И я дала себе это время.
Сняла жилье неподалеку от работы, заблокировала будущего бывшего по всем фронтам и не отвечала на незнакомые звонки. Потому что знала, что стоит услышать голос Ромы, и я сорвусь.
Этого осталось достаточно, чтобы муж сдался. Работа, наверно, затянула. Или ребёнок.
На предварительном заседании выяснилось, что Рома являться не планирует. Попросил выслать ему свидетельство о разводе. А все имущество отписал мне: квартиру, дом, машину. Себе оставил только свой личный автомобиль и забрал рабочий ноутбук.
А дальше все, как в тумане. И довольно однообразно: работа, дом, работа. И безумно тоскливо. Особенно по ночам в холодной чужой постели.
Отсюда и много ночных дежурств. И сегодняшняя ночь - не исключение.
– Снова на смене?
– сочувственно бормочет Лида, подправляя прическу и подхватывая сумочку.
– Да, попросили заменить Ольгу Геннадьевну. Да и карточки хочу заполнить нормально наконец…
Лида смущенно улыбается, качает головой и бормочет что-то напоминающее «И как только муж вас отпускает?»..
В клинике никто не знает про мой развод, кроме Карины. Не хочу, чтобы за спиной болтали и обсуждали мою несчастную семейную жизнь. И сочувствующих взглядов тоже не хочу.
Лида прощается, убегает, а я погружаюсь в карточки пациентов. Когда глаза нещадно режет и печет, перебираюсь в ординаторскую, чтобы немного вздремнуть.
Но меня будят, едва я проваливаюсь в беспокойный сон.
– Вероника Сергеевна…Вероника Сергеевна…
Сажусь мгновенно. Тру лицо ладонями и перевожу взгляд на обеспокоенную дежурную медсестру.
– Там мальчика по «Скорой» привезли после ДТП. Состояние тяжелое. Возьмете? Я Сергея Михайловича найти не могу…
– Что за вопросы?!
– вскакиваю на ноги и несусь в приемное.
– Конечно!
Резко торможу у каталки, и сердце обмирает. Срывается в бешеный галоп и бьется где-то в горле. Ладони мгновенно становятся влажными, а ужас парализует на несколько бесконечно долгих мгновений.
На этой жесткой каталке лежит маленький, бледный и в крови Демьян.
Хочется заорать в голос. Страшно видеть детей экстренно у меня на операционном столе.
Так же страшно, как узнать, что пострадал Рома…
– У мальчика серьёзные повреждения…- четко информирует врач «Скорой помощи».
– Ему срочно нужна операция, - бегло осматриваю моего маленького пациента. Перевожу взгляд на медсестру: - Где родители мальчика? Нам срочно нужно их согласие на операцию.
Врач «Скорой» тяжело вздыхает.
– Мама…. Мама не дождалась врачей…
Боже.
Малыш, за что же тебе столько всего выпало за твою короткую жизнь?! Ты же ни в чем не виноват…
Слёзы наворачиваются на глаза, но я запрокидываю голову к потолку и смаргиваю их. Нужно взять себя в руки. Я не смогу оперировать в подобном состоянии. А сейчас жизнь сына моего бывшего мужа зависит от меня и только от меня.
– А отец? Где его отец?!
– Отца с ними не было, - врач «Скорой» мотает головой, а внутри разливается облегчение.
– Мать с мальчиком шли только вдвоем…
– Я не нашла в телефоне его матери каких-либо контактов, кому можно было бы сообщить о его состоянии.…, - вмешивается в разговор дежурная медсестра.
Беру себя в руки, отбрасывая в сторону панические мысли.
– Так, возьмите всё необходимые анализы и готовьте операционную. Делаем без согласия, по жизненным показаниям.
Бегом возвращаюсь в ординаторскую за телефоном. Сомневаюсь буквально секунду. На кону жизнь ребёнка, и я могу поступиться своими принципами.
Набираю Роме и задерживаю дыхание. Бывший отвечает едва ли не сразу, как будто ждал моего звонка все эти месяцы.
– Здравствуй, Ника.
– Рома, приезжай в клинику. Твой сын у меня на операционном столе.
Глава 32
Вероника
– Всем спасибо за операцию, - устало улыбаюсь, сложив все инструменты, стягиваю с себя шапочку. Ею же вытираю испарину со лба и наконец покидаю операционную.
Не помню, когда в последний раз проводила настолько сложную операцию. Обычно они все плановые, и ход операции продуман до мелочей, как и период реабилитации.
Но в случае с Демьяном все шло не по плану. Мы чуть не потеряли мальчика, пришлось проводить много экстренных манипуляций… Сейчас, когда все закончилось, я вообще не понимаю, как мне удалось справиться.…
Но, слава Богу, я не позволила мальчику уйти.
Смертельно уставшая, ползу в ординаторскую. Преимуществ частных клиник перед государственными довольно много, но для меня главное - наличие просторной ординаторской с удобными душевыми.
Сбрасываю медицинский костюм прямо на пол и с удовольствием становлюсь под упругие прохладные струи воды. Подставляю лицо, смывая воспоминания и эмоции, что так настойчиво рвутся в голову. Не сейчас. Они меня сожрут, а мне потом себя по кускам, по фрагментам собирать. Не смогу. Не справлюсь.