Чтение онлайн

Усмехаюсь качая головой. Делаю шаг вперед и вкладываю цветы в руки Ники. Она отшатывается, но букет всё же удерживает.

– У тебя кто-то есть?
– вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать свой вопрос.

– Тебя не касается. Мы в разводе, забыл?
– и вскидывает ладонь, демонстрируя безымянный палец со слабым следом от обручального кольца. Жена ни разу не сняла украшение за девять лет с тех пор, как я надел его ей в ЗАГСе. А сейчас кольца там нет.

Спасибо, что не средний палец показала. За Никой не заржавело бы.

– Не забыл, Ник.

Такое не забывается.

Но постараюсь все исправить. Теперь я точно убежден, что у нас есть все шансы.…

– Как Демьян?

– Пришел в себя. Стабилен, поэтому перевели в палату.

– К нему можно?

– Да, только ненадолго и никаких волнений. Ребёнку после такой сложной операции нужны только положительные эмоции. И про мать не вздумай сказать.

– Хорошо, я понял. Спасибо.

– Тебе в двести двадцатую палату, - указывает взглядом мне за спину. Как будто хочет скорее от меня избавиться.
– Это прямо по коридору и направо.

Иду спиной вперед, не отпуская взгляда Ники. Но она первая отмирает, входит в кабинет, не обернувшись.

Останавливаюсь напротив нужной палаты. Переживаю, как пацан сопливый. Глубоко вдохнув, тру шею ладонью и решительно толкаю дверь. Внимание маленького пациента и его мамы сразу же обращается на меня.

Я же приковываю взгляд к щуплому, бледному мальчишке. Он обмотан бинтами, худенький, с капельницей в тоненькой ручке. Такой маленький и уже оставшийся в одиночестве, без поддержки и тепла в столь сложной ситуации. В груди зародилось неведомое чувство: захотелось обнять чужого ребёнка и пообещать, что все хорошо будет. Обязательно.

Екает в сердце. Нужно будет поговорить с Никой и обязательно перевести ребёнка в отдельную палату. Чтобы ему было комфортнее и не пришлось бы чувствовать себя брошенным и одиноким. Это самое малое, что я могу сделать для ни в чем не повинного ребёнка.

– Здравствуйте, - здороваюсь и осторожно подхожу к койке Демьяна.

Мальчик медленно открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Видно, что ему тяжело дается каждое движение.

И снова с левой стороны припекает. Желание прижать мальчика и никуда не отпускать нарастает с каждой минутой. Даже подумать не мог, что способен на подобные чувства к абсолютно незнакомому ребёнку. По этой части у нас Ника за двоих «отвечала» в семье. Поэтому и работает детским врачом.

– Папа.…- глаза Демьяна загораются, и мальчик пытается улыбнуться.
– Папочка…Ты пришел…

Мнусь возле койки.

До глубины души царапает это проникновенное «папочка», сказанное с такой радостью, так искренне. Как будто я - самый дорогой и желанный человек в жизни этого ребёнка. Самый важный.

Ксюша, Ксюша, что же ты натворила…Зачем собственного сына впутала в эту историю?! А мне теперь все это разгребать!

– Привет, малой. Как ты?

– Все болит…- стонет, поморщившись.
– Я домой хочу…К маме…

К маме….

Черт, а он ведь ещё ничего не знает о Ксюше! И мне придется сообщить ему страшную новость. А я понятия не имею, как о таком вообще детям рассказывают! Черт, да я вообще не имею никакого опыта общения с детьми! Как и о чем с ними говорить?!

Пододвигаю стул и сажусь поближе к койке мальчишки.

– Папа, а когда мама придет? Она наверно, испугалась и плачет…. Она очень плакала, когда я тогда упал и ударил руку…

Чешу в затылке и резко перевожу тему, только бы отвлечь пацана. Ну, и заодно решаю прощупать почву.

– Демьян, скажи, пожалуйста, а почему ты меня называешь папой?

Мальчик округляет глаза и смотрит на меня, как будто я болен, и мне нужно на больничную койку. Глупый вопрос, знаю. Но ничего умнее сгенерировать не смог. Сказываются нервозность и усталость.

– Потому что ты мой папа!
– выпаливает громко, с возмущением. Уверенно и без капли сомнений.

Откашливаюсь. Упираюсь локтями в колени и подаюсь вперед, похлопываю мальчика по ручке. Он тут же хватается за нее и вцепляется, как будто я могу убежать.

– А кто тебе такое сказал?
– осторожно интересуюсь и тщательно подбираю слова. Но в то же время понимаю, что в любом случае правда для ребёнка будет очень жестокой.
– Я к тому, что ты меня не видел, у меня было много работы…

Демьян хмурится. Он пытается сдерживаться, но видно, что этот факт его очень обижает.

– Мне бабушка сказала…Я нашел фотографию, где ты обнимаешь и целуешь мою маму…

В коридоре что-то с грохотом падает.

Мы с Демьяном синхронно оборачиваемся.

Роман

– Извини, я сейчас вернусь, - похлопываю Демьяна по ладони и едва ли не срываюсь со своего места.

Что-то подталкивает меня в спину. Торопит, орет, что это очень важно.

Вываливаюсь в коридор и сразу же натыкаюсь взглядом на Нику. Ползающую на коленях и пытающуюся собрать карточки в стопку. Её руки дрожат, а плечи вздрагивают, поэтому и получается плохо. Из чего я делаю вывод, что моя жена слышала наш разговор с Демьяном.

С одной стороны, я рад, что моя жена так реагирует - это означает, что на меня ей не все равно, как она старается показать. Не отболело, не все в прошлом. Для нас ещё есть шанс. А с другой стороны - внутри все в мясо от того, что моей Нике больно. Ещё дерьмовей, что отчасти причина этой боли - я. Хотя я всегда, с первого дня знакомства пытаюсь ее от всего уберечь. Не вышло. Хреновый, получается, из меня вышел муж….

Опускаюсь на колени и молча помогаю собрать документы. Перехватываю пальцы Ники, сжимаю, заставляя поднять на меня глаза. Заплаканные, красные, как я и предполагал.

– Ника, послушай.…- шепчу, не отпуская ее взгляда. Заставляю смотреть строго мне в лицо, чтобы она точно поняла, что я хочу до нее донести. Услышала. Поверила.
– Не делай поспешных выводов. Я поговорю с мальчиком, выясню кое-какие детали, которых мне не хватает. А потом мы с тобой обо всем поговорим, и я все объясню. Раньше не мог, нельзя было, - стискиваю зубы, но всё же выдыхаю.
– И обещаю ответить на все вопросы.

Ника осторожно высвобождает ладонь. Забирает документы, складывает в ровную стопку и прижимает к груди. Медленно поднимается на ноги и вскидывает подбородок, моя гордая девочка. Упрямая.

– Ты ничего не должен объяснять, Ром. Не нужно. Мы с тобой поставили точку. Иди к сыну, ты ему сейчас нужен, - отворачивается, оставляя последнее слово за собой. Делает два шага по коридору, но оборачивается через плечо.
– Только недолго. И помни, никаких волнений ребёнку.

Возвращаюсь в палату. Не успеваю сесть, как натыкаюсь на внимательный и слегка сощуренный взгляд мальчика. Брови сведены вместе, смотрит так, как будто всё про меня знает. И одновременно осуждает, злится.