Сынок моего мужа. Семья по ошибке
Шрифт:
Замираю, поймав на себе взгляд Доронина. Нежность вперемешку с укоризной.
– Что?
– бормочу, прикрывая глаза и слегка постанывая от гастрономического удовольствия.
– Ты опять забываешь поесть. Не бережешь себя совсем.
Замираю с вилкой на полпути ко рту.
Снова в груди все горит огнем. Во мне сейчас борются любовь и ненависть, и непонятно, кто побеждает. Эти чувства разъедают душу кислотой.
– О чем ты хотел поговорить?
– перевожу тему, чтобы отвлечься, и тру грудь кулаком с левой стороны.
Рома отпивает кофе и нажимает на экран мобильного.
– Я хочу, чтобы ты кое-что прослушала.
Доронин включает запись. Немного трещит и фонит, но слышно очень хорошо. Каждое слово впитываю, до судорог сжав ладони в кулаки и закусив губу до привкуса крови.
– Теперь понимаешь, что не было никакой измены?
– Рома убирает телефон в сторону, буравит тяжелым взглядом. В ушах до сих пор стоит крик мальчика, эмоциональный, полный обиды и разочарования. Такое действительно не сыграть. Дыхание срывается, грудь сдавливает в жестких тисках - мне очень больно за мальчишку…Такой маленький и беззащитный…И такое горе - остаться без мамы в столь маленьком возрасте…
Но в то же время я ведь все видела своими глазами! И тест, и семейную встречу!
О чем и заявляю бывшему мужу.
– Я не знаю, что с тестом, и как Ксюше удалось провернуть этот фокус. На всякий случай я переделал его, результаты будут на днях. А что касается встречи.… То все не так, как ты думаешь. Совсем не так, Ник. Твое зрение тебя подвело…
– Пояснишь?
– цежу сквозь зубы, снова начиная заводиться. Ненавижу, когда меня выставляют дурой!
Рома тяжело вздыхает и с усталой улыбкой выдает:
– Как я уже говорил, в тот день заседание перенесли, и я решил разгрести кое-какие дела и выехать позже. Позвонила Ксюша, назначила встречу. Как назло - в нашем любимом ресторане. Время поджимало, ехать в другое место возможности не было. Мне нужно было выяснить, какого черта моя бывшая решила терроризировать тебя и пускает слухи о том, что ее ребёнок - мой сын. Да, слухи, Ника, - повышает голос, скрипя зубами.
– Потому что я не спал с бывшей. Да и не смог бы. Я пока не готов говорить о прошлом, это длинная и грязная история. Не сейчас. Так что просто поверь.
Киваю. Внутри снова зреет протест, бунт, но я позволяю Роме рассказать его версию. Теперь, спустя полгода, когда чувства и эмоции притупились, я готова его выслушать.
– Я пришел одновременно с ними, и внезапно пацан со всего разбегу кинулся ко мне с криками на всю улицу. Я в шоке хлопаю глазами, но в последний момент всё же подхватываю ребёнка на руки. Если бы я этого не сделал, он бы просто свалился и сломал себе чего-нибудь - на улице был гололед, если помнишь. Понимаю, что звучит глупо, но как есть. Я просто проявил человечность по отношению к ребёнку, которая вышла мне боком. Ты была на эмоциях, поэтому и восприняла ситуацию совсем не так, как было на самом деле.
– Ты обнимал ее.…
– Даже в мыслях не было, - качает головой.
– Напомню, что на руках был ребёнок, а Ксюша начала неожиданно артачиться и давать заднюю. Типа передумала, не хочет разговора и просто просит отпустить их, и они больше не побеспокоят нас…Я хотел всё же выяснить все про ребёнка, поставить точку в этом вопросе, взять биоматериал на анализ наконец, поэтому пришлось применить силу. Ту, которая была возможна на тот момент одной рукой: обхватить ее талию, сжать и толкать в сторону ресторана, не оставив шансов на побег.
Все кажется так просто. Как дважды два. И часть меня, та, которая беззаветно и безусловно любит бывшего мужа, верит ему безоговорочно.
А другая…
Смотрит цинично и насмешливо, скрестив руки на груди. Обзывает дурой. И упрямо напоминает про факты.
Про вранье в лицо о том, что «не знает никакую Ксюшу Реутову» и при этом откуда-то получившиеся 99,99%, перевернувшие жизнь. И если я, как врач, не верю в непорочное зачатие, то Демьян в таком случае мог получиться только одним-единственным способом…
– И что ты предлагаешь?
Глава 38
Вероника
Рома пронзительно смотрит исподлобья. И в нем впервые столько мольбы и отчаяния…
Пробирает до мурашек.
– Дать мне шанс всё исправить. Поверить.
Сердце колотится в горле, в ушах барабанит пульс. От волнения и эмоций начинает подташнивать. Аппетит пропадает окончательно, и я отодвигаю в сторону десерт и тарелку с недоеденной пастой.
– Хреново совсем без тебя, - между тем продолжает Доронин.
– Ночами особенно кроет.
Во все глаза смотрю на мужа.
Впервые за столько лет слышу от него подобные признания. И даются они Роме очень непросто.
Его любовь всегда проявлялась в поступках. А эмоции постоянно держались под контролем. Профдеформация. Единственное место, где он раскрывался полностью, отпускал себя, - наша постель. Нет, с годами Рома стал мягче, но я никогда не слышала от него подобных признаний.
И говорит ведь Доронин так искренне, от души…
– Почему тогда раньше не приходил?! Почему ждал полгода?
Выдыхает, запрокидывая голову вверх и зарываясь пальцами в волосы.
– Я не мог, Ник. Хотел, подыхал, но не мог. Нельзя…
– А сейчас вдруг стало можно?
– выплевываю со злостью. С претензией. Обидой. Имею право, в конце концов.
Медленно, обреченно качает головой. И продолжает молчать.
– И в чем же причина? Или тоже пока не хочешь говорить?
– мой голос просто насквозь пропитан сарказмом и ядом.
– Не могу. Да и если бы мог, то не сказал бы. Доверься, Ника…О большем не прошу.
Вздыхаю. Обхватываю руками кружку с кофе и с силой сжимаю, обжигаясь.
Доверие…
Самая хрупкая вещь на свете. То, что практически нельзя склеить, вернуть и жить дальше без откатов. В нашем случае оно вообще уничтожено в пыль и пущено по ветру.
Кручу кружку между ладоней, разглядывая, как плещется капучино. Глаза печет, но слез нет. Только сердце, которое, я думала, разбито вдребезги, почему-то ноет.
Если бы было все так просто.…
Да, прослушав разговор Ромы с сыном, я верю, что у него не было второй семьи.