Чтение онлайн

Я остался один под теплыми струями "искусственного дождя".

Утро тоже встретил в одиночестве.

Быстрый, привычный ритуал: душ, бритье, "двумя глотками" влитый в себя завтрак – питательная масса белого цвета консистенции пюре в космопехоте названная "детским питанием", потому как содержит "все, что нужно растущему организму". Название пошло еще с "учебки", но там эта биосмесь – лишь часть рациона, наряду с нормальной пищей. В затяжных же рейдах называют ее по-другому… Иногда возникает подозрение, что наш шампунь более органического происхождения, чем ЭТО. Но на кораблях пехоты другое "не положено".

Но… Флотские запреты – для флота, как говорят на "Амарне". В нашей кофемашине настоящий зерновой кофе и настоящий же сахар. У нас имеются сухие сливки, и небольшой запас сливок натуральных. И даже мясо, которым мы щедро делимся со "своими флотскими". "Анализы" не в курсе, где мы его берем. И им лучше не знать. Едят вкусно, и радуются. Вот и пускай радуются…

Оделся я, как всегда, быстро: "прихорашиваться" космопеху не требуется. И отправился взглянуть на личный состав.

Сержант с самого утра загнал всех в "тренажерку". И они дружно потели под аккомпанемент железного грохота, кожаных шлепков груш и сотрясание матов ринга. Весь состав после вчерашнего "званого ужина" выглядел бодро. Разнообразие всегда отвлекает от привычной рутины, наполняет энергией. Да и сбросили напряжение перед высадкой, что тоже плюс – в бою будут собраннее.

– Капитан, – довольно щерясь, кивали мне "старики", что называется "без чинов".

Молодые вытягивались "в струнку", порываясь вскинуть руку.

– С неприкрытой головой, салага! – отвесил первому же затрещину Джонс. – Вы на "Амарне", запомните это!

Да, тут он прав. Субординация Сынов Амарны несколько отличается от общепринятой в ВКС. Здесь старшего по званию можно считать равным, пока он не отдаст прямой приказ. Но уж если приказано перекрасить каюту, остается бежать в медблок за скальпелем: краски у нас нет. А обжаловать никак не выйдет. Потому что "неправомерных приказов" в космопехоте не существует в принципе. Можно только отказаться выполнять с расчетом на то, что свернутая шея – более быстрая и менее болезненная смерть, нежели "поправка коммуникационной антенны в открытом космосе без боевой брони".

Но на "флотских", что всегда при фуражках, наши правила не распространяются, и они "козыряют" каждому рядовому в графитовой форме. Это их Джонс "приучил": он пошутил, а они не поняли. Ну, а он и не стал разубеждать. Да и я тоже. Им так, вроде, даже привычней.

К тому же, шутка весьма логичная вышла. Мы-то, космопехи, головных уборов не носим, а следовательно, и "козырять", вроде как, "не имеем права". Но под небрежным кивком мы подразумеваем сие действо! А вот не отвечать на приветствие, крайне не вежливо. Да и объяснял сержант все это с самым "оскорбленным" видом… Сложно найти аргументы, когда одна только тень, нависающего над тобой, способна заставить бояться темноты всю оставшуюся жизнь…

– Э-хей! Наша "звезда" явилась! – Джонс схватил подмышку вошедшего следом за мной Сандерса. – Выспался? Видел бы ты, капитан, как он вчера одному "фесалийцу"… Эх, красота просто! – сержант кулаком потер капралу волосы, словно младшему брату. – Может, научишь тому удару, что нос капитану свернул?

– Прямо на вас сейчас и покажу, – вывернулся Сандерс, принимая стойку.

На лице блуждала дружелюбная улыбка, но я заметил, как юноша подобрался, готовый отразить натиск. Да, если не знать Эйнштейна достаточно хорошо, трудно понять, когда его шутка – всего лишь шутка. С одной и той же улыбкой он может, как друзей подкалывать, так и черепа раскалывать.

– Ну-ну, малыш, – примирительно вскинул ладони Джонс. – Не "агрись"… О, капитан! – он хлопнул Сандерса по плечу: – Малыш! А?

Похоже, Сандерс пришелся сержанту по душе, и он принял его за "своего". Обычно новобранцы не удостаиваются "позывных" до первой высадки.

Теперь многое становилось ясно. Сандерс на "посвящении" вовсе не претендовал на капитанские "лычки", он бился не со мной, а с остальной командой. Он заслуживал право называться Сыном Амарны. И ему это удалось.

– Кстати, капитан, – сержант вскинул руку, выискивая кого-то взглядом, и прищелкнул пальцами: – Э, "братья капучино", ходь сюды!

Двое новобранцев, бросив железо, кинулись к нам. Оба – коренастые, плотно сбитые, руки толщиной с ногу. Два эдаких "маленьких Джонса" – в росте с сержантом все же никто не мог потягаться. Ни до, ни после его появления на борту… Подбежали, вытянулись – друг друга стоят: квадратные челюсти, бритые головы, рост – сантиметр в сантиметр. Разве что нос у одного ломан на пару раз больше, да цвет кожи разный.

– Знакомься, капитан, наши новые Псы, – улыбнулся Джонс, без труда обхватывая обоих за плечи. – Не волкодавы пока, конечно, но питбули точно. Снеговик и Ночь.

– Я – Снеговик, сэр, – сверкнул ослепительно белыми зубами чернокожий.

Я перевел взгляд на "белого", методом не сложного исключения определив, что он и есть – Ночь, обратно на Снеговика, и – на счастливого, как слон, сержанта. И еле сдержал улыбку.

– Эни, – мягко начал я, – ты в курсе, что он черен, как копоть?

– О! – воскликнул Эйнштейн, хлопнув себя по лбу. – Копоть! Это-то слово я и искал! Отставить, Ночь! – командирским тоном пробасил он "белому". – Отныне твой "позывной" – Копоть!.. Не, ну а чо? – развел Джонс руками с самым невинным видом, заметив, что губы мои все же растянулись. – Мавр у нас уже есть. А это такой стар… "стар-те-гический" ход! – он подмигнул. – Ребята заслужили "позывные", на "Фесалии" сразу влились в процесс. Ипман, вон, тоже со мной согласился. Правильно я говорю, Ипман? – сержант оглянулся по сторонам. – Эй, узкоглазый, ты где?

Сержант Дэшэн Хань, что тягал сейчас сто пятьдесят кило на плечи, даже не обернулся; мышцы бугрились, поблескивая потом, резкие выдохи сопровождались металлическим лязгом.

– Узкоглазый… прикрыл… твою задницу… на Тау Фрэй, – ответил он через вздох, ничуть не замедляя движений.

Джонс хохотнул:

– Да я чо, против что ли? Только ты цену-то себе не набивай! Все видели, как ты сам ту гранату уронил! Сам "накосячил" – сам исправил. Все чин-чинарем. А вот тащил-то тебя потом я! И руку твою, кстати, тоже! А то пришили бы, вон, от Чупакабры, и ходил бы сейчас, "блистал картинками", как детская раскраска.

– У него моя Мили осталась бы без головы! – весело отозвался капрал Луис Сольдадо, закидывая штангу на "крюки", и чмокнул красотку, "наколотую" на предплечье.

– Так голова ж в бабе – не главное! – воскликнул Джонс. – Главное, чтоб "остальное" было с голову!

Он довольно "оскалился", покосившись на высокую брюнетку Натали Тайлер, что занималась на "бабочке". Свой "позывной" Натс получила как раз за "орехи" крайне соблазнительного размера.

Тайлер ответила ему хитрой ухмылкой.

– Так что Ипман, мое кун-фу лучше твоего! – закончил Джонс.

Зал грянул хохотом.

– Следующий раз я, пожалуй, не стану ничего "исправлять", – перекричал толпу Дэшэн.

"Да, взвод явно в хорошем расположении духа, – отметил я про себя. – Может, и впрямь, чаще выбираться в люди?"

– А самое-то интересное, капитан! – вновь повернулся ко мне сержант. – Эти двое, – он взъерошил "ежики" на головах Снежка и Копоти, – братья! Род-ны-е! Представляешь? Я-то сперва решил, ну, Дюран и Дюран, мало ли тезок…