Чтение онлайн

Наконец Ирина спросила прямо и получила печальный ответ.

Вот как?! Ясно, как день, что Елена не просто так прикинулась сладенькой и нежной. Как можно было забыть, что горбатого могила исправит, и не удивиться, когда она охотно отправила своего мужа за покупками? А ноги у неё и правда худоваты.

– Я учусь на последнем курсе, на мне дом и ребенок, просто чудо, что мама согласилась посидеть с Ванечкой эти четыре дня, - жаловалась между тем Галиночка.
– У меня не хватает времени на всякие салоны красоты и фитнесы. А он не сводит с неё глаз, как будто никогда не видел такой старой клячи!

Ирина в изумлении тоже не сводила глаз - с этой дурёхи.

Красивая, высокая, натуральная блондинка, с локонами ниже плеч. Ещё по-детски пухлые щёки и губы, искренняя улыбка и звонкий голосок. И надо же было ей так взревновать Сашу к Елене, чтобы не найти других слов, кроме откровенной клеветы на соперницу.

– Послушай, Галочка, ты молодая, красивая и очень-очень милая. У тебя замечательный характер и великолепные ножки.

"Но почему-то комплименты ей говорю я, а не её болван Саша?!"

– Так что, дорогая моя, это Елена должна волноваться, чтобы ты не увела у неё Олега.

Галиночка прищурила глазки, накрутила на палец локон и скривила ротик:

– Но Олег такой толстый. И почти совсем лысый. Хотя...

Она явно задумалась.

Да, Вильям Шекспир, ты гениален:

"О женщины, вам имя - вероломство!"

16

К вечеру на небе опять появились тучи, которые вызвали у тёти Жанны новые волнения: а вдруг праздник пройдет под ливнем и градом... или же, что ещё хуже, под унылым и холодным осенним дождём?

Но вне зависимости от атмосферных условий обстановка во дворце тоже накалилась. Галиночка твёрдо решила поставить Сашу перед выбором: или она, или Елена. Обо всём Ирина узнала не от неё, а от дворцовой живой газеты - тётки Евгении. Та заявилась в кухню за кофе и с новым информационным сообщением. Не отпугнули её даже ножик и корзинка с картошкой. Ловко срезая серпантины кожуры, стрекотала без умолку, словно скоростная овощечистка:

– Что творится в этом доме? Кес пас тиль иси? Кто такое видел и слышал? Галиночка выгнала Сашеньку из комнаты, а ведь ун шамбр пур дё персон. Теперь он сидит на стуле под дверью, а она закрылась на ключ...

Бульк, картофелина упала в кастрюлю.

– Ни просьбы, ни угрозы ему не помогают, да и чем он, бедняга, может пригрозить? А она ни слова не отвечает даже мне. Жё сюи ан ваканс! Я приехала отдыхать, а не наблюдать трагедии...

Очищенная картофелина булькнула в кастрюлю с водой, а тётка продолжала:

– Ленуська бродит по коридору, но он на неё даже не смотрит. Эти мужчины, даже самые опытные, такие близорукие. Сашенька даже не подумал, а зачем ему это нужно?

Бульк!

– Что - это?
– неосторожно спросила Ирина.

Тётка Евгения воодушевилась:

– Галиночка такая красавица, а у нас ведь не принята полигамия.

Бульк!

– Тётя, вы о чём?!

– О том, что Галиночка его жена, - не моргнув глазом тарахтела тётка Евгения.
– Но он ма парле дё... Ну, ты понимаешь.

Бульк!

– Трэ маль, ни к черту! Вот он и получил пиво, которое сам сварил. Но теперь снова выглянет солнце, а Ленуське дали по лапам, я ей так и сказала, и не понимаю, из-за чего было визжать?

Бульк!

– Илэ домаж ке у неё голова, словно пробка. Она вряд ли что-то поняла, и скоро всё придет в норму, и все будут счастливы...

Бульк! Бульк!

И так далее, и тому подобное. Потом тётка вспомнила о кофе, однако налила себе стакан молока и отправилась искать следующего слушателя.

А Ирина опять подумала о том, как же устроить засаду на Ксаверия. Но её мысли перебил тоже молодой и красивый мужчина, только не светящийся.

– Я тебе не мешаю?
– спросил Александр с порога кухни. Даже не притворялся, как тётка Евгения, что пришёл якобы за кофе.

– Не мешаешь. Возьми эту кастрюлю и помой картошку. Три раза смени воду. И поставь на огонь.
– Ирина еле удерживалась от смеха. По лицу Саши было видно, что парнишка хотел поговорить, попросить, чтобы она замолвила за него словечко Галине. Ирина была достаточно солидной и, в то же время, не безнадежно старой, так что Галиночка должна была прислушаться к её словам. Но он не мог придумать, как заговорить на щекотливую тему. Пока мыл картошку и ставил кастрюлю на плиту, собрался с духом. И оказался ещё невнятнее тётки Евгении, правда, не примешивая французские слова:

– Знаешь, Ирина... э-э-э... Галиночка... она того... она меня того...

– Ты повел себя, как последний свинтус.

"Как лопух. Но кто же говорит такое мужчине?"

– Теперь страдаешь от своей неосторожности.

"От глупости. Но кто же говорит такое мужчине?"

– Мы, Саша, родственники, поэтому могу сказать тебе жестокую правду.

"Постараюсь пощадить твое самолюбие".

– Ты был не слишком внимателен к жене, а развесил уши перед бегающей за тобой двоюродной тётей.

"Ты и не думал о флирте с Еленой, это она повела тебя, как бычка на веревочке".

Сашенька захлопал глазами:

– За какой тётей?

– За тётей Еленой.
– Этими словами Ирина стразу нейтрализовала и макияж, и наряды, и весь кошачий шарм Ленуськи.

– Она тётя?
– спросил Сашенька с нарастающим ужасом.
– Говорила, что ей двадцать шесть.

– Тридцать четыре и сколько-то там месяцев, - безжалостно информировала Ирина в стиле тётки Евгении.
– А теперь поставь в духовку этот противень!

Когда Сашенька выходил из кухни, то столкнулся с Ленуськой нос к носу. Но теперь видел на ней только эти несчастные тридцать четыре года и сколько-то там месяцев. Подчеркнуто вежливо уступил ей дорогу, как делал это с тёткой Евгенией и тётей Жанной. Ушел, не посмотрев в её сторону.

А она и так была вся на нервах:

– Не могу найти янтарный браслет.

– А почему он должен быть в кухне?
– отмахнулась Ирина.

– Я искала везде!

– И на чердаке?

– Я это так не оставлю!

– Делай, что хочешь, но не мешай мне готовить ужин. Или порежь хлеб.

Рыжая Ленуська, фыркая словно чайник, бросилась вон из кухни.

"Ясное дело, она прискакала за Сашенькой, а браслет - только повод. И такая неудача - парнишка даже не смотрит на неё.
– Ирина взяла доску для хлеба и покачала головой: - Но как же быть с переводом дневника и Ксаверием? Нет, дорогуша, если ты засветишься сегодня ночью, я тебя без подробных объяснений твоего поведения не отпущу!"

17