Чтение онлайн

– Моя дочь должна вернуться домой, - хмуро ответил он.

– Ты должен был предупредить меня, что она тащит свой зад сюда, - мне был неприятен этот человек, настолько неприятен, что хотелось просто обложить его по матушке и отключиться.

– Если ты не отстанешь от следователя, я позвоню Кувалде. Ему и словесного утверждения твоей вины хватит, - старая песня меня почти рассмешила.

– Валяй, - равнодушно ответил я. Только, когда он тебя пошлет, сильно не расстраивайся. Лучше подыщи своей дочурке хорошего адвоката, потому что неподкупность суда я тебе обещаю.

– Она же ребенок еще, Железнов! сорвался на крик Селезнев. Просто запутавшийся ребенок!

– А игрушки у ребенка вполне себе убивают, - отчеканил я. Лилька сядет, или поедет в психушку, мне без разницы. Можешь и это записать на свой счет. И еще. Малейшее движение с твоей стороны, и все каналы взорвутся информацией об одном старом деле. Моя смерть тот же эффект. Доказывай психическую несостоятельность дочурки, готовь ей местечко в больничке, это самое большее, на что я готов расщедриться. Я тебя предупреждал!

– Думаешь, самый умн

– Думаю, - произнес я, откладывая телефон.

И вовремя - пришла Машка, но теперь уже я сам постарался побыстрей избавиться от нее. И как только Лёня доложил, что Глеб повез мою жену домой, я закончил изображать блаженного.

– Вали по агентствам, - велел я. Покупай путевку Машке с Данькой. Антон и Глеб летят с ними. Заодно приглядят, чтобы всякие там кобели не тянули лапы, куда не следует, - ворчливо закончил я, вдруг преисполняясь праведной ревности.

– Куда брать путевку? деловито спросил мой страж.

– Подальше отсюда, - отмахнулся я. Чтобы тепло и море, пацан ни разу на море не был. Да хоть на Бали.

– Понял. Мишка подойдет через десять минут, и я

– Вали давай, - рявкнул я. Не сгину я за десять минут.

Лёня кивнул, но ушел паразит только тогда, когда появилась смена. Добросовестный работничек, понимаешь. Надо парням премию дать, уф. Я на некоторое время прикрыл глаза, кривясь от ноющей, все более возрастающей, боли. Потерпев, насколько хватило, я залез в пакет с лекарствами, закинул в рот таблетку, запил и снова попытался расслабиться. Мне даже удалось задремать ненадолго, но потом зашел эскулап, сияя улыбкой.

– Док, выписывайте меня, - сказал я тоном, не допускавшим возражений, но эскулап их все-таки допустил.

– Рано, господин Железнов, - сказал он. Недельку полежите.

– Сам уйду, - отмахнулся я. И попробуйте остановить мой бронепоезд.

– Но это неразумно

– Когда появляется «Надо», разум работает в другом режиме, - усмехнулся я. Выписывайте. Кстати, насколько заметил, вашей больничке ремонт требуется. Скажите главврачу, что компания «Железнов-строй» окажет вам услуги по льготным ценам. Считайте, это моя сентиментальность, именно здесь в семнадцать лет я пережил расставание, мне удалили аппендицит.

– Хорошо, я подготовлю вам документы и рекомендации, - вздохнул док и покинул меня.

Потом позвонил Лёня, бубня, что ничего не нашел, чем привел меня в крайнюю степень раздражения. Наорав на него, я неожиданно почувствовал себя легче. Все-таки я та еще сволочь, ну и ладно. Все равно хорош, мерзавец, Железнова подтвердит. Кстати, о Железновой. Машка вернулась вместе с Данькой, как я и просил.

– Па!

Как же меня умиляет это его короткое «па». Каждый раз, чуть слезы на глаза не наворачиваются, особенно, когда мой пацан обнимает меня. Кир, если звонит, то разговаривает больше с Машкой, не забывая передать привет. Если же говорит со мной, то некоторая неловкость все равно чувствуется. В общем-то, понятно. Данька еще мелкий, более общительный и гибкий. К тому же мы живем вместе, а старший видел меня буквально несколько дней. Вот и разделилось: Кир мамкин сын, Данька папкин. Он все чаще обращался ко мне, а не к матери, прося помощи или разрешения. Серьезно выслушивал мое мнение по разным своим вопросам, вызывая этим у Машки затаенную ревность. Да, мать, в доме появился мужик, так-то.

И опять же благодаря сыну, мне не пришлось уговаривать жену убраться на время подальше из эпицентра закипающего дерьма, пардон за мой французский. Не смотря на упрямый взгляд и поджатые губы, Машка согласилась, попав под цунами Данькиного восторга. Вот и ладненько. Машку в самолет, Димке легче.

– Дмитрий Владимирович, - вернулся эскулап. У вас будет, кому делать уколы?

– Что значит кому делать уколы? жена с подозрением посмотрела на меня.

– Господин Железнов желают-с покинуть стационар, - наябедничал доктор и посмотрел на меня с печальной укоризной.

– Дима, - Машка закусила удила. Куда ты собрался?

– А кто заработает тебе денюжку на новую шубку? спросил я, глядя на нее чистым взором абсолютно честного человека.

– В старом пальто похожу, - упрямо ответила она.

– Ну, конечно! вознегодовал я. Моя жена не может ходить в старом пальто. Док, где моя выписка?

– Дима!

– Я все сказал! отчеканил я, переходя на незнакомый еще жене тон.

Она опешила, Данька удивленно открыл рот. Воспользовавшись их замешательством, я встал с кровати, покривившись от того, что случайно потревожил плечо. Обнял Машку и заглянул ей в глаза.

– Надо, Светлячок, очень, - уже спокойно сказал я, целуя ее в уголок губ.

– Ты же нас специально убираешь? тихо спросила Машка.

– Ребенку одиннадцать лет, а он моря не видел, - возмутился я. Конечно, специально. Мой сын должен увидеть все!

– Железнов, когда ты закончишь паясничать? раздраженно произнесла моя супруга. Поедешь с нами?

– Я должен разобраться с делами, а там, глядишь, прилечу на оздоровительный отдых, - пообещал я. Зато с вами полетит Антон, - подмигнул я Даньке, и тот просиял, показав мне оттопыренный большой палец.

Машка еще пыталась ворчать, но мое движение на волю было не остановить. И через полчаса мы уже покидали больницу с рулоном обоев под мышкой, точней, рекомендациями вредного эскулапа, обязавшего меня являться на перевязку и осмотр. Клятвенно заверив, что именно так и сделаю, я нырнул в машину и выдохнул. Наконец-то! Не люблю больницы.

Дома мы пробыли недолго, ровно столько, сколько понадобилось, чтобы собрать вещи и привести меня в порядок. После этого, проверив все документы и путевки, которые притащил взмыленный Лёнчик , мы снова сели в машину. С нами разместился Антон, остальная охрана, разделившись на две машины, ехали спереди и сзади. Одну из машин Машка не знала, потому сообразила не сразу о том, что мы под конвоем. Зато, когда поняла, она устремила на меня испуганный взгляд, но промолчала.

– Статус, радость моя, - счастливо сообщил я. Привыкай.

Жена тяжело вздохнула и покачала головой. Конечно, Машка не ребенок, потому могла сложить два и два, но и я не щенок, чтобы сдаться без боя. До Москвы, откуда мое семейство стартовало, мы доехали без приключений. Питерские ребята делали отчет каждый час, я так велел. Там тоже была тишина, и это мне не нравилось, потому что не верил я в то, что в Селезневе возобладает трезвый рассудок, и он прислушается ко мне. Даже не смотря на то, что я держал его за я простите, за шкварник. Ну не мог он обойтись без подлянки, оставалось ждать.