Чтение онлайн

аристократов на сторону равенства. Но насколько добрым это сердце было? Я не могла

забыть о том, что, будучи женатым, он не отказал бы мне в танце на балу. Кроме того, на

последнем заседании он не поддерживал Антона. Я боялась, что, возможно, поддерживать

нас он сможет не так уж и долго.

Несмотря на всё им сказанное, я подозревала, что виной всему его трусость, нежелание

рисковать своей собственной жизнью.

– Мне жаль, что ваши условия настолько плохи, - ответила я. – Так как ваш брак тайный, если вас схватят за принадлежность к революции, ваши жена и ребёнок не будут

привлечены к ответственности вместе с вами. У моей подруги Пиа такой роскоши не

было, - мне удалось выдавить из себя улыбку. Будучи Прорицательницей, я умела

сопереживать. Может, я становлюсь бессердечной, но этого чувства к графу я испытать не

могла. – Как вы видите, мы с вами равны. У нас обоих на кону лишь наши жизни.

Он лишь посмотрел на меня, после чего то чувство позора, которое он почувствовал,

захлестнуло меня.

– Итак, - я посмотрела на Антона. – Я считаю, теперь мы можем услышать, зачем ты нас

здесь собрал.

Принц благодарно кивнул мне. В его ауре я по-прежнему чувствовала беспокойство, но я

понимала, что он пытается держать себя в руках только для того, чтобы показать, что он

силён Николаю. А, может, даже и мне.

– Феликс больше не поддерживает меня в том, чтобы революция была мирной. Он был с

Тосей, когда его арестовали. С этого момента он наказал своим последователям пустить

слух, что «Голос свободы» должен быть подавлен до казни. Казни, которую назначит

император.

– Но будет суд, - вставила я. – Ты сказал ему об этом?

– Ему всё равно, будет суд или нет. Я верю даже в то, что ему всё равно, выживет Тося или

умрёт. Люди не смогут сдержаться и схватятся за оружие, чтобы пойти против императора

сразу же после казни, - Антон покачал головой. – Я не понимал, как далеко всё зашло. Я

приказал Феликсу распространять философию Тоси, но он сделал больше. Он превратил

отчаянье людей в ненависть. Они собираются сейчас, они готовы к бунту. Всё, что им

нужно – это спусковой рычаг. Понижение призывного возраста не стало таковым. Но

заключение Тоси – то, что заставит их сорваться.

– Антон, говори начистоту, - сказал граф. Его аура будто потеряла весь цвет и всё, что мне

удавалось рассмотреть – это бледный пепел страха. – Что это значит для нас? – наверное, он хотел сказать, «что это значит для меня?». – Что происходит?

– Революция стала массовой, - широкие плечи Антона расправились так, будто он пытался

сопротивляться весу каждой души каждого жителя Рузанина. – Они собираются.

– Люди собираются? – выдохнул Николай. – Они хотят идти на дворец?

– Завтра в полдень, - угрюмо добавил принц. Николай рассмеялся, хотя на его лице не

было улыбки.

– У них нет ни шанса! – он сцепил пальцы на уровне носа, затем провёл ими по лицу. –

Император сидит здесь, за настоящей крепостью. Тут – множество стражей с

огнестрельным оружием. Это будет бойня! Мы едва сможем пойти на компромисс.

– Николай, ты нужен мне сейчас. Мы не должны бояться, - Антон сжал руку своего друга.

– Пути назад у нас нет. Мы должны держаться вместе…

Слова принца, казалось, увядали, ведь я его не слушала. Всё, что я могла слышать – это

стук моего сердца. Я представила толпы крестьян под монастырём. Тогда я не смогла

совладать с той яростью, с которой они хотели проникнуть внутрь. Конечно, те, кто хочет

революции… завтра их будет гораздо больше и у них будет намного больше

решительности. Как я смогу удержаться от того, чтобы поддержать их?

– Соня, с тобой всё в порядке? – прошептал Антон. Его рука коснулась моей спины.

– Да, - я резко выдохнула, пытаясь бороться с воспоминаниями и взять себя в руки. Его

рука же сжала моё плечо, прежде чем он снова обратился к графу.

– Сколько дворян нас поддерживают? – спросил Антон.

– Ты хочешь бороться с ними? – ахнул Николай.

– У нас ещё есть надежда на то, что император отступится. Если валко отречётся от

престола, все жизни будут спасены, - его взгляд был прикован ко мне, и я сглотнула, зная, что дело во мне. Я понимала, что я – последняя надежда на то, чтобы революция мира и

свободы прошла без единой жертвы.

Граф наблюдал за нами, но я не чувствовала, что он верит также, как и Антон. В Николае

было только недоверие, которое отражалось и на мне. У меня нет времени слишком долго

уговаривать императора. Всё, что у меня есть – это один день, за который я должна была

убедить Валко в том, что власть нужно передать в другие руки, а сам он не заслуживает

доверия. И я должна была сделать это до того, как сюда придут крестьяне и сделают мою

задачу более чем невозможной.

– Если всё пойдёт по плану, - Антон продолжил. – Император сможет предотвратить всё

это, если передаст право управления народу. Но я хочу представлять всех людей. Мне

нужно знать, сколько дворян на нашей стороне. Мы не можем превратить это в

гражданскую войну.

– Их не так много, - будто извиняясь, пожал плечами Николай. – У меня не было

достаточно времени, чтобы убедить их в этом, поэтому людей не так много, как я

пообещал. Они согласились с тем, что крестьянам и крепостным стоит дать некоторые

права. Но они против того, чтобы их лишили титулов и земель, что произойдёт

непременно, если власть перейдёт к людям так быстро. Антон, это будет хаос. Мы

должны придумать что-то получше. Если это то, что мы готовы предложить дворянам,