Чтение онлайн

Веронике нечего было ответить.

– Позвони, когда будешь готова.

Катрис пропала, Ника так и осталась стоять. Через несколько мгновений к ней подошли:

– Вероника Ивановна, Алекс Феликсович просил вас сопровождать, - политкорректно известили Веронику о том, что когда птичка налетается, надо бы и в клетку. Ника сжала кольцо сильней, и сама пошла вперед.

Алекс ждал в офисе, во взгляде, да во всем виде Хозяина Тайги что-то поменялось. Он сдержанно попросил прощение за неосторожные слова. Но… Ника не верила ему. Оба молча ехали домой, от ужина в ресторане Вероника отказалась. Как только добрались, Ника сослалась на усталость и ушла спать. Одна.

Утром она проснулась тоже одна. Немного поплакала. Потом разозлилась на себя за такую мягкотелость и решила отправиться на пробежку. Ника уговаривала, что это только во имя красиво сидящих платьев, но ноги сами привели к источнику. Даже если русалки были где-то неподалеку, виду они не показывали.

Вероника подошла к источнику. Обычный ручей, вовсе не озеро, она запустила руку в воду, еще и холодный... Быстро набрала воды в спортивную фляжку. Ника злилась все больше, чувствуя, что готова вот прям оттуда позвонить Катрис, и пусть без денег и паспорта, улететь на край мира.

– Привет, - послышался тонкий голосок. Ника вздрогнула. Русалки… Опять.

– И тебе не хворать, - буркнула Вероника.

– Ты чего такая злая? С Хозяином поссорилась? – Вероника подняла голову, Лика сидела на ветвях. Отчего-то вспомнилось, что русалочка как-то сильно подралась с дриадой. По официальной версии, они не поделили территорию. Сейчас хотелось верить, что не охотничьи угодья. Поворот мысли заставил поежиться. Что, если Алекс прислал русалку, с ней разобраться. Отдал, так сказать, на корм рыбам. Уж больно Алекс вчера отстраненный и холодный был.

– Он мне не хозяин! – рыкнула Вероника, отбиваясь от пугающей назойливой мысли. Она не будет бояться! Ни за что!

– Ты права, госпожа! – засмеялась Лика, оголяя острые рыбьи зубки. Ника невольно похолодела и сделал шаг назад, готовясь бежать. – Это ты нам хозяйка, приказывай.

Ника несколько ошарашенно молчала. Потом, скрестила руки на груди. Госпожа, говорите?

– Да? Тогда слезай с дерева.

Лика безмолвно подчинилась. А Вероника невольно попятилась назад, так стало только страшней.

– А мне казалось, ты добрая, - вдруг обиженно заметила Лика. – А ты так злишься!

– А у вас принято фамильярно с начальством разговаривать? – огрызнулась Вероника.

– Фамильярно – это как? – растерянно захлопала глазами Лика.

– Забей, - устало выдохнула Вероника. Рыбомозглая красавица смотрела удивленно. Нике даже жаль её стало: русалки в мире существ были низшими тварями, даже не фавны. В город их отпускали, только если русалка себя проявляла как преданная служанка господина, на чьей территории жила. Откуда навка из леса могла знать такое слово, как «фамильярно»?

– Я могу тебе услужить, госпожа? – Лика явно чувствовала, что Вероника сильно встревожена.

– Ты можешь изменить порядки в этом несправедливом мире? – вспылила Вероника. – Бедных сделать богатыми, а рабов – свободными?

– Нет, - растерянно пролепетала русалочка.

– Значит, ты не можешь мне помочь.

Вероника села и прижала флягу к голове, после бега или от адреналина, но висок пульсировал.

– Но я бы хотела жить в таком мире, - вдруг заметила русалочка, подсаживаясь рядом. – Хотела бы идти, куда захочу.

Ника удивленно взглянула на рыбоньку.

– Хотела бы, чтоб никто мне не указывал. Ну, разве что ты и Хозяин!
– засмеялась Лика. А Вероника только теперь обратила внимание, что на полуобнаженной спине девушки шрамы.

– Откуда это? – Вероника осторожно едва коснулась полупрозрачной кожи.

– Мне в науку, - Лика потупилась. Потом вдруг резко вскинула голову. – Не сердись на Хозяина, не надо. Он хороший!

– Это… он сделал? – Ника вся помертвела внутри.

– Нет! Ты что?! – очень искренне возмутилась Лика. – Ой, прости… те. Я была фамильярна?

– Тогда откуда? – Ника сосредоточилась только на шрамах.

Лика немного помолчала, перед тем как начать:

– Я еще молодая была. На озеро пришли духи с горы, а мы с сестрами купались. Я… я глянулась одному из них. Он меня решил увезти. В горы. Русалки в горах гибнут! – на лице Лики было отчаяние. – Но ему было плевать. Он просто забрал меня к ветрам и камням, и сколько я не молила его хоть ненадолго отпустить, он не уступал. Только злился сильней. А там и ручья для меня не было, я начала погибать. Мне становилось все хуже и хуже, дух сказал, что я подурнела, и привел себе новую невольницу. Я попробовала бежать, он нашел и сильно избил. С того дня бил каждый день.

Ника почувствовала, что внутри все просто холодеет от злости.

– Потом я не выдержала, - Лика посмотрела куда-то вдаль. – Я напоила его и его наложницу баюн-травой… Они уснули, я убежала. Но меня нашли. Оказалось, та девчонка выпила еще и мертвой воды. А баюн-траву нельзя с мертвой водой мешать! Только с живой! А она ведьмой была. Но как бы то ни было, девчонка умерла. Я, выходит, испортила вещь хозяина и оскорбила его самого. Меня должны были оставить высыхать под палящим солнцем. А для русалки это… это никогда не вернуться к воде. Душу свою потерять, понимаешь?

Ника растерянно хлопала глазами. Как давно цивилизованное человечество ушло от этого?! Ну, хотя бы пыталось уйти!

– На суде Хозяин заступился за меня, он заплатил горному духу двойную цену за погибшую служанку, а мне позволил жить здесь.

Вероника прикусила губу, она бы не поверила Лике, да только вот шрамы на теле девушки были больно жуткими. Ни одна девушка, тем более такая хорошенькая и кокетливая, не согласится добровольно так изуродовать свое тело.

– Я расстроила тебя? – Лика даже немного испугалась.

– Нет, не ты, - Вероника участливо перехватила холодную ладонь русалочки. – Просто… Просто все это так отвратительно.

– А у людей не так? – русалочка с надеждой взглянула в глаза Вероники.

– Ну… У нас хоть не принято насильнику жертву отдавать, - горько усмехнулась Вероника. – Тоже по-разному в жизни бывает, но никто не станет другого человека на суде продавать.

– Вот ты счастливая! – выдохнула Лика. Потом вдруг перехватила Никино запястье и чему-то улыбнулась смущенно и мило, не оголяя зубок.