Тагир. Девочка бандита
Шрифт:
Его маленькие глазки, наполненные отблеск похоти, становятся еще меньше. А меня, кажется, стошнит только лишь оттого, что рыжий протянет ко мне руки.
Бандит останавливается неподалеку. Осматривает меня. Разве что не облизывается.
Бросаю беглый взгляд на Тагира. Тот стоит с каменным лицом, по которому невозможно не прочитать ни одной эмоции.
– Пожалуйста… – обращаюсь к нему. Понимаю что мои губы пересохли и потрескались.
Но ответа не слышу. Лишь голос рыжего урода:
– Не бойся, куколка, я буду с тобой нежным… – сообщает мне бандит, после чего усмехается. Хохот разносится и по залу.
Тагир ничего не делает.
Он меня не защищает!
Горло сводит спазмом. Не получается вдохнуть.
И когда Лис делает свой последний шаг и тянет ко мне татуированную руку, чтобы схватить, я едва успеваю отступить назад, как раздается выстрел, а затем мужской вой в полнейшей тишине зала.
– Суууука… – ревет рыжий, хватаясь за область паха, и я только сейчас замечаю, как быстро располнеет на его светлых штанах кровавое пятно. Точно Тагир отстрелил ему то самое!
– Есть еще желающие, посягнуть на то, что принадлежит мне? – громко спрашивает Ахметов.
Но ответов не слышно. Лишь громкий рев рыжего:
– Ты мне член отстрелил! – взвывает он.
Меня до сих пор колотит, и я больше не состоянии всего выносить.
Снова смотрю на Тагира, пытаясь понять, что он за человек. Чего еще ждать от такого? От убийцы. Насильника. Захватчика.
– Я тебя ненавижу… – приношу одними губами.
Мне хочется проорать это громко, но не выходит даже чуть-чуть добавить голоса.
А потом я качаю головой, осознавая, наконец, весь ужас ситуации, в которой оказалась и больше не отдаю отчет последствиям. Понимаю лишь, что не могу больше здесь оставаться.
Поворачиваюсь в сторону выхода и убегаю.
Никто за мной не гонится.
Останавливаюсь на улице возле стены ресторана, опираюсь на нее, пытаясь отдышаться.
Но мои вдохи сиплые, рваные. Словно я несколько часов на всех парах бежала многокилометровый марафон и пришла к финишу на последнем издыхании.
– Так было нужно, – неожиданно слышу позади голос Тагира. – Мне жаль.
Глава 28
28
Есения
Поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в глаза.
Мои полны слез.
Хочу разглядеть Тагира, но его образ уплывает в скопившейся влаге.
– Зачем ты издеваешься надо мной? – тихо спрашиваю, качая головой. – Неужели, не понимаешь, каково мне было? Как я испугалась?
Мое тело трясет. Дрожь крупная. Даже немного болезненная.
– Понимаю.
Его ответ никак меня не успокаивает, потому что это вранье! Тагир врет мне, ведь ему плевать на то, что я чувствую. С самого начала он делает только то, что хочет, не взирая на то, что на душе у меня. Как мне будет от всех его действий. И что останется в конце… когда маленькую хрупкую фею окончательно перемелют жернова его плена.
– Если бы я предупредил тебя, ты не смогла бы сыграть так правдоподобно. Они должны были поверить. А для этого должна верить ты.
– Ты чудовище… – отвечаю Тагиру. – Я тебя ненавижу…
Вкладываю в свои слова столько злости, чтобы выплеснуть ее всю. Но не получается. Ненависть так и остается во мне, раздирая изнутри душу.
Ахметов пытается схватить меня, но я уворачиваюсь. Отступаю.
– Не трогай! Не прикасайся! – ору. В меня будто Дьявол вселяется.
– Дура! – рычит Тагир.
Моим поведением сейчас он недоволен, но мне плевать.
На этот раз у него с легкостью получается справиться со мной. Бандит просто хватает меня, закидывает на плечо и тащит к машине. Заталкивает на заднее сиденье и блокирует двери.
Я бьюсь там словно птица в клетке. Реву, пока голова не начинает раскалываться. Пытаюсь совладать с неуемной болью, сосредоточившийся в моей груди.
С тех пор, как умер отец, моя жизнь – сплошная чернота. И я ловлю себя на мысли, что не простила папу. Не смогла. Он не должен был умирать! Но умер. Умер и оставил меня одну! Забрал у меня жизнь!
Рыдания постепенно переходят в вой.
Тагир не спешит составлять мне компанию в машине, а только наблюдает со стороны, как я корчусь там и ною.
С каменным лицом, как и всегда. Абсолютно безразличный к чужому горю.
И только когда всхлипы постепенно сменяют жгучую истерику, а я подбираю к себе колени и обнимаю их, Ахметов распахивает дверь машины.
– Успокоилась?! – спрашивает он у меня.
Ничего не отвечаю. Лишь сцепляю зубы сильнее.
– А теперь включай голову и анализируй. Тебе ведь было понятно, чего хотят все эти люди?
Закрываю глаза. Как представлю рыжего, тянущего ко мне свои отвратительные пальцы, и сальные взгляды других бандитов, накатывает тошнота. Я бы лучше умерла, чем позволила им к себе прикоснуться.
Пока я размышляю над всем, Тагир снова захлопывает дверь, обходит машину по кругу и усаживается за руль.
– А я тебе скажу, чего они хотели, – продолжает Ахметов.
– Не надо, – тихо прошу. Все очевидно. И услышать этот ужас снова нет никакого желания.
Но Тагир все равно продолжает:
– У нас с твоим отцом была договоренность насчет тебя. Но он совсем немного не дожил до финала. Только поэтому тебя не трогали после его смерти. Потому что ты принадлежишь мне. Иначе пустили бы по кругу сразу после похорон.
– Ты врешь! – выкрикиваю я.
О чем он говорит?
– Папа не мог продать меня! Тем более, такому, как ты!
– Ты многого не знаешь о папе, фея. Но я и не советую тебе знать. Просто уложи в своей башке, что даже будь он сейчас жив, ты бы все равно жила в моем доме.
– Это неправда!
– Увы.
– Ты специально наговариваешь на него! Потому что папа не может подтвердить твои слова! И теперь можно оклеветать его как угодно!
– Думай, что хочешь, фея, но реальность придется принимать.