Чтение онлайн

Получается взглянуть на него иначе. Под призмой всей этой ситуации. А что, если он не врал? Вдруг спектакль, разыгранный перед другими бандитами действительно был ради защиты?

– Тагир… – обращаюсь к нему, но мой голос неслышно. Ахметов не реагирует.

Но, наверное, так правильнее. Нужно дождаться вердикта врачей.

И когда заветная дверь открывается, я задерживаю дыхание.

30

Есения

– Пулю вытащили, состояние стабильное, – сухо произносит доктор, но для меня его слова звучат иначе. Словно прямо сейчас, в этот самый момент, он радостно обещает нам счастливую и долгую жизнь.

Я, наконец, могу расслабиться. Обмякнуть в кресле.

Только теперь понимаю – каждая моя мышца была напряжена, а сейчас наступает откат в виде дикой слабости и ломоты в теле.

– Он выживет? – уточняет Тагир.

– Можете оставить его на пару дней, – отвечает ветеринар. – У нас есть необходимый круглосуточный присмотр.

– Сколько?

– Пройдемте в мой кабинет, – предлагает доктор.

– Фея, – обращается впервые за последнее время ко мне Ахметов, и я знаю, что он хочет сказать, поэтому не позволяю ему договорить:

– Я никуда не уйду, – заверяю бандита.

После того, что увидела на сходке, или как правильно у них это называется, уже не уверена, что в другом месте мне будет безопаснее.

Быть может, Тагир прав – моя судьба смириться и выбрать для себя меньшее из зол. И пока им является Ахметов.

Домой мы уезжаем минут через двадцать.

Тагир хмурый, с привычным мне суровым выражением на лице. Но при этом он не перестает быть по-мужски красивым, притягательным даже. И выглядит не таким уж страшным, когда моя ненависть к нему немного утихла, и я способна разглядеть этого мужчину без ее примеси во взгляде.

Весь путь бандит сосредоточен на дороге и своих собственных мыслях. Мне говорить тоже не хочется. Сильно клонит в сон. К тому же, мы опять ничего не ели. Это уже входит в привычку.

Когда прибываем к дому я впервые вспоминаю, о том, что пострадала не только собака, но и сам особняк. По крайней мере, входная дверь была распахнута.

До меня, наконец, доходит, кто мог все это сделать. Хотя, после того, как Тагир отстрелил тому рыжему мужчине мужское достоинство, я уже не могу быть ни в чем уверена.

Ахметов сейчас находится ни в том состоянии, чтобы я могла рассказать ему о случившемся со мной. Поэтому решаю сделать это утром, когда нам обоим немного полегчает.

В доме, как я и думала, заметен погром. Но он небольшой, будто бы робкий, если так можно сказать.

Тагир на него никак не реагирует внешне. Хотя, уверена, ему не все равно.

– Прими душ и переоденься, – распоряжается хозяин дома в мою сторону. – Я пока приготовлю нам что-нибудь.

Решаю не пререкаться, а выполнить сразу. Тем более, нужно, наконец, смыть кровь и страх со своего тела. Хотя бы попытаться очиститься.

Но вода все равно не позволяет стереть с себя все случившееся или как-то забыться. Просто теперь я пахну, наконец, так, как и должна пахнуть женщина.

После душа накидываю на себя халат. Закутываю обнаженное тело и босиком спускаюсь на первый этаж.

Тагир разжег в гостиной камин, а сам стоит перед ним, пряча руки в карманы и разглядывая, как пляшут в топке языки пламени.

На нем чистая одежда и тоже больше нет крови. Видно, тоже побывал в душе.

Впервые за все время у меня появляется желание сделать ему что-то приятное. Выказать свою поддержку.

И сама не понимаю, как такое происходит, но я совершаю несколько медленных уверенных шагов в его сторону, останавливаюсь очень близко и обнимаю руками широкий каменный торс Ахметова, прижимаясь всем телом к нему сзади.

Ощущаю его размеренное глубокое дыхание. И как жжет стальной пресс мои прохладные пальцы.

Понимаю, что мне и самой это нужно. Чувствовать человека рядом. Его близость. Поддержку.

Раньше таким близким для меня был папа. А теперь мне не хватает телесного тепла и заботы.

Внутри меня что-то меняется, пока я жмусь к бандиту, как к родному. Возникает необходимость чего-то большего. Словно вырабатывается потребность, сути которой я не способна объяснить.

Но я опасаюсь сделать еще хоть шаг.

Если честно, я даже немного жалею, что совершила такое. Но никак не могла это контролировать.

Ахметов вдруг поворачивается ко мне. А я продолжаю держаться за его талию. Поднимаю глаза. Встречаюсь с его потемневшим взглядом.

Тагир укладывает ладонь мне на щеку и гладит ее большим пальцем, пока тот не задевает губы, приоткрывшиеся от этого прикосновения.

У меня сжимается внутри. Что-то похожее на волнение и нехватку кислорода. Когда это чувство несется от груди вниз и концентрируется там волнующей пульсацией.

– Тагир…

– Чщщщ… – он прижимает мои губы пальцем, а потом он вдруг проскальзывает между ними и оказывается у меня во рту.

Сама не понимаю, как это происходит, но я по собственной воле, без указки, начинаю его сосать, глядя бандиту в глаза. Делать все то же самое, что пыталась проделать с его членом недавно.

Этот порыв возникает буквально из неоткуда, и я сама поражаюсь собственной порочности.

– Соси, фея, давай… – тихо произносит Тагир. Его взгляд загорается желанием.

Бандит прижимает меня другой рукой, и я животом теперь чувствую его эрекцию.

Меня мгновенно обдает жаром, потому что, уверена, теперь мне не отвертеться.

Его член пульсирует мне прямо в живот. В унисон начинает содрогаться моя голенькая киска. Ощущаю, как первые капельки влаги просачиваются наружу.

Тагир вытаскивает палец и размазывает влагу на нем по моим губам и вокруг них.

А потом он вдруг впивается в мои губы, набрасываясь на них с таким напором, что приходится подчиниться.