Тагир. Девочка бандита
Шрифт:
– Заключен брак, – так же читаю. – Не понимаю…
Ахметов что, женился на мне, пока я гостила у тети Лиды?
Становится душно.
Расстегиваю молнию на спортивной кофте.
Нужно успокоиться.
Этот штамп, он вообще ничего не значит.
Быть может, так было нужно для чего-то… Тагир ведь не рассказывает мне.
К тому же, у нас будет ребенок…
Ребенок…
Впервые за весь день эта новость звучит для меня как-то иначе. Я укладываю руку на живот, пытаясь согреть малыша теплом своей ладони.
Но вдруг слышу странный звук, похожий больше на вой. Вот только не животного.
Прислушиваюсь, и звук повторяется.
Но он какой-то глухой. Словно и близко и далеко одновременно.
И вдруг до меня доходит… вой раздается из подвала.
Глава 48
48
Есения
Подвал…
Самое жуткое место в этом доме.
Я бы ни за что не хотела оказаться там.
Сердце начинает стучать сильнее. Я ведь понимаю, что мне не чудится, и звуки реально слышны, и слышны именно оттуда.
– Нет, я не пойду туда, – проговариваю сама себе.
Если Тагир запер кого-то там, то у него точно были на это причины. И мне не стоит вмешиваться.
Вой раздается снова, и у меня внутри холодеет.
Приходит в голову ужасная мысль, а что, если в подвале Ахметов? Что, если это его бросили туда, совершенно беспомощного умирать, и именно поэтому он за мной не приехал?
В груди болезненно сжимается. Стоит только представить Тагира изнеможенным и сломленным, как ужас охватывает разум.
Страх за свою собственную жизнь почему-то притупляется. И я понимаю, что спущусь в это жуткое место, потому что у меня нет другого выхода!
Что, если Вселенная специально послала меня сюда, чтобы спаси Тагира?
Трясущейся рукой тяну за ручку двери. Та поддается и устрашающе скрипит, когда тяну на себя.
Теперь вой становится отчетливее, ведь между мной и человеком внизу больше нет особых преград, кроме клетки, за решетками которой вижу мужчину.
Вот только это не Тагир.
В нем вообще сложно узнать привычного человека. Одежда местами изодрана и в крови, лицо опухло от побоев и больше сейчас напоминает кровавый фарш.
Руки тоже перепачканы кровью.
Помимо того, что я застываю в ужасе, на меня накатывает тошнота. Мне едва удается сдержать рвотный порыв.
На секунду мелькает мысль, что это вовсе не то место, где подобает оставаться беременной девушке. И я уже собираюсь развернуться и уйти, сглатывая огромный болезненный комок, как пленник, едва поднимаясь с пола, молит хриплым голосом:
– Помо…ги мне…
И в этом зове столько боли и отчаянья, что я с трудом заставляю себя сделать еще один шаг в сторону выхода.
Уверяю себя, что если мужчина здесь, значит у Тагира есть все основания его тут держать. И я не стану вмешиваться. Мало того, что этот человек может нести мне угрозу, как еще и от Ахметова влетит.
– Пить… дай хо…тябы… пить… – продолжает уговаривать меня пленник.
Снова оборачиваюсь на него. Тот уже держится за прутья клетки содранными руками, еле стоя на ногах. Он обессилен и сломлен.
А я вдруг ловлю себя на мысли, что все же не могу представить Ахметова в таком состоянии: полном боли и отчаяния.
А еще я убеждаю себя, что если дам мужчине воды, от меня не убудет. А пленнику станет чуточку легче.
Когда возвращаюсь в подвал со стаканом воды, мужчина стоит все в той же позе. Держится за прутья из последних сил.
– Вот, возьмите, – протягиваю ему бокал. Но тут же понимаю, что незнакомец вряд ли сможет одновременно стоять и держать что-то в руках. Потому сама подношу стакан к его губам, в которых сейчас сложно узнать привычные нам губы.
Потихонечку вливаю воду мужчине в рот, стараясь не думать о том, как сильно он изувечен. Давлю очередной приступ тошноты.
Ужасное зрелище. Мне так больно видеть подобное, точно у самой от побоев разнесло все лицо.
Мужчина пьет очень жадно. Несмотря даже на то, что процесс явно причиняет ему боль.
– Спа…сибо… – говорит он мне, когда с моей помощью полностью опустошает бокал. – А я зна…ю, кто ты. Виде…лись.
– Когда мы могли видеться?
Но до меня совершенно неожиданно доходит: судя по одежде, этот человек очень молодой. А, значит…
– Это вы чуть не убили Батыя! – осеняет грустной догадкой.
– Что за Бы… тый? – пленник делает паузы, чтобы продолжить говорить.
– Собака, – поясняю.
– Я… не хоте…л. Я гово… рил ему…
– Это ведь неважно. Вы напали на дом. И меня тоже обещали убить, если пожалуюсь Ахметову.
– Б…рат… Это все он…
И вдруг пленник вновь просит меня о помощи. Но я отказываюсь, потому что нельзя помогать врагам Тагира. Хотя бы потому, что они и мои враги тоже.
Пленник выбивается из сил и сползает вниз по решетке. Опускается прямо на бетонных пол, где я только сейчас замечаю свежие следы крови. Его крови.
Когда-нибудь и они станут лишь застарелыми бурыми пятнами, что навсегда останутся в этом подвале. И подвал останется тут навсегда.
Как мой ребенок будет жить и расти рядом с таким местом? Тем самым, где пытали до смерти людей?
Становится дико больно. Я поехала спасать Тагира, а он способен на такие зверства. Ахметов совсем не подходит на роль отца. Потому что кого сможет воспитать такой человек?
– Я не хотел… ни…че…го не хо… тел… – с трудом произносит молодой мужчина.
Он хрипит и сипит. Иногда снова принимается подвывать, а мне невдомек, почему я до сих пор здесь.
Бандит говорит, что я должна его понять, ведь наши ситуации похожи. Я тоже втянута в неприятности против воли после смерти папы. И он пошел на все только ради брата, чтобы утихомирить того. Повлиять…
Говорит, что до последнего отговаривал старшего от дурацкой опасной затеи, но тот спятил. Грезил возможной властью над городом. И местью.
– Я облажал… ся. Не смог сде…лать ни…чего, чтобы вразу…мить брата. Ни…чего такого я не хо…тел… Не осталось вы… бора…