Чтение онлайн

– Теперь вы понимаете, – подытоживаю я, – что на мне подделка персональных данных. И возможно, препятствие правосудию. Вы можете предъявить мне обвинение прямо сейчас. Я его заслужила.

– Обвинение? В том, что кучка книголюбов приняла вас за детектива?

И только тут до меня доходит смысл сказанного ранее детективом Старк.

– Подождите. Мистер Гримторп был отравлен?

Детектив Старк вздыхает:

– Мы получили результаты вскрытия и токсикологический отчет. Этиленгликоль. Прямо в его чае. Мы пока не довели до общественности эту информацию, но вы бы узнали об этом достаточно скоро: пресс-конференция будет уже через час. Молли, у вас есть предположения, как этиленгликоль попал в его чашку? – спрашивает Старк, наклоняясь вперед и тем самым вторгаясь в мое личное пространство.

– Откуда мне знать, как антифриз попал к нему в чай?

Старк кладет локти на стол передо мной:

– Я не произносила слова «антифриз».

– Это и есть этиленгликоль, – поясняю я. – Признаться, меня шокирует тот факт, что офицер вашего уровня этого не знает.

– Боже, помоги мне! – Старк подносит руки ко лбу. – Молли, я не говорила при вас, что этиленгликоль – это антифриз! А это ведь не самое распространенное знание, верно? Теперь вы понимаете, почему я не могу не думать, что именно вы убили Гримторпа? – И она косится на меня самым неподобающим образом.

– По-вашему, я идиотка? – спрашиваю я. – Позвольте заверить вас, что я достаточно хорошо разбираюсь в химикатах и ядах, и не только благодаря Коломбо. Анджела однажды рассказывала, как одна женщина убила сначала своего первого, а затем и второго мужа, начинив их булочки бытовым антифризом. Об этом даже вышел фильм, он, кажется, назывался «Черные вдовы». Анджела его обожает.

– Анджела? Что еще за Анджела? – спрашивает Старк.

– Барменша в «Сошиале», – отвечаю я. – Название для фильма выбрано весьма удачно, вам так не кажется?

Детектив Старк скрещивает руки на груди.

– Мне кажется, что раз вы так много знаете о ядах, то вы точно знаете, почему для убийства мистера Гримторпа использовался именно антифриз.

– Разумеется, – говорю я. – Потому что этиленгликоль сладкий на вкус. Очень сладкий. Его можно смешать практически с любым напитком.

– Именно. А с чем мистер Гримторп любил пить чай, не напомните, Молли?

– С медом, – отвечаю я. – Он клал много меда в чашку.

– То-о-очно! – пропевает скрипучий голос Старк. – А медовый горшок на его тележку поставил кто?

– Я, – очень серьезно произношу я и только после того, как это слово слетает с моих губ, понимаю, что оно может быть неверно истолковано. – Но я не травила мистера Гримторпа. У меня не было мотива.

– Мы нашли ваши отпечатки по всей его чайной тележке.

– Конечно, они там были. И я уверена, что на ней остались и отпечатки Лили.

Детектив Старк шмыгает носом, но ничего не отвечает.

– Я пришла сюда признаться в преступлении, за которое вы не собираетесь меня арестовывать, лишь для того, чтобы обнаружить, что вы хотите повторно обвинить меня в убийстве, о котором я ничего не знаю? Детектив Старк, если мой арест все же планируется, то вам лучше иметь доказательства, позволяющие связать меня с убийством – без тени сомнений! Вы не можете меня задержать: у меня нет мотива, у вас нет улик и оружия тоже нет. Насколько я могу судить, сейчас у вас на руках лишь сам факт преступления.

– Так, а где он, Молли? – спрашивает детектив Старк. – Где этот чертов медовый горшок? Вы сохранили его как жуткий трофей? Или выбросили в мусорный контейнер?

– Почему бы не проверить отель? Если я настолько глупа, что отравила знаменитость и при этом оставила свои отпечатки пальцев по всей тележке, значит и горшочек меда могу хранить прямо в своем шкафчике.

Старк посмеивается:

– Сноу дал мне доступ к вашему шкафчику еще вчера. Ничего особенного мы не нашли.

– Вы вторглись в мой шкафчик без моего разрешения?! – громко ахаю я.

– Да вы что, издеваетесь? – отвечает детектив.

– Прийти сюда было ужасной ошибкой. Как бы я ни старалась, вы никогда не начнете воспринимать меня серьезно. Мы закончили, детектив? Я могу идти? – спрашиваю я.

– Не могу же я вас задержать, верно? – говорит детектив Старк. – Но я буду следить за каждым вашим шагом, Молли. У меня есть глаза в отеле. У меня глаза повсюду.

Если только она не стрекоза или паук, ее слова звучат просто смехотворно, но я, понимая, что детектив страдает от недостатка улик, решаю не оспаривать ее зрительную гиперболу – она явно преувеличивает.

Вместо этого я говорю: «До свидания, детектив», делаю глубокий книксен и ухожу.

Лишь покинув участок и перейдя на другую сторону улицы, я снова начинаю дышать. И как только я это делаю, то немедленно осознаю всю серьезность того заявления, что мистер Гримторп умер не от естественных причин. Он был хладнокровно убит. Кто-то его отравил, и этот кто-то, вполне вероятно, все еще в отеле. Мне нужно вернуться и рассказать все мистеру Сноу, прежде чем новость станет достоянием общественности.

Ускорив темп, я мчусь обратно в отель так быстро, как только позволяют ноги. Всего через несколько кварталов нечто на другой стороне улицы заставляет меня замереть как вкопанную. Я недалеко от местного ломбарда с его большой стеклянной витриной и неоновой вывеской, которая светится круглосуточно и без выходных.

Возле ломбарда, изучая что-то в витрине, стоит мистер Престон. Он заходит внутрь, и я слышу звон колокольчика, когда за ним закрывается дверь. В самом факте нет ничего примечательного: мистер Престон, мой друг и швейцар отеля, решил посетить ломбард. Это совершенно не мое дело.

Вся беда в том, что именно было у него в руках, когда он вошел. Даже издалека я сумела довольно четко разглядеть дизайн обложки с темной деревянной дверью и глазом, выглядывающим из замочной скважины.

Это был редкий экземпляр – первое издание «Горничной в поместье» Джей Ди Гримторпа.

Ранее

Я всегда отличалась вниманием к деталям. Мне свойственно видеть то, что другие обычно упускают. И хоть я наблюдаю за всем тщательно, но вот того, что другие замечают с относительной легкостью, почему-то не распознаю.

В моем воображении я снова ребенок и у меня в руках мой табель успеваемости, где написано, что я крайне несоциализирована, что я официально признана неудачницей и должна остаться на второй год. Вот уже две недели я работаю в поместье Гримторпов вместе со своей бабушкой, с каждым днем обретая уверенность в собственных силах. Но теперь, держа в руках этот табель, я чувствую, как моя самооценка испаряется на глазах.

Я даже не осмеливаюсь взглянуть на бабушку. Мои щеки горят от стыда. Я хочу разорвать бумагу на миллион кусочков, поджечь ее, превратить в пепел. Но какой-то части меня тоже любопытно, правда очень любопытно, чем же я отличаюсь от своих сверстников.