Чтение онлайн

Но главной нотой в этой атмосфере хаоса было то, что Рим, готовясь к празднованию очередного Юбилея – Святого года, превратился в огромную строительную площадку. Повсюду громоздятся руины старых церквей, которые готовятся уступить место великолепным базиликам вроде Сан-Луиджи-деи-Франчези; средневековые домики становятся основой для роскошных вилл вроде Палаццо Мадама. Рим представляет собой гигантскую фабрику, которая производит на Меризи ошеломляющее впечатление, ослепляет пылью, поднимающейся из-под колес повозок, оглушает шумом молотков, отбивающих ритм по мраморным плитам. Его прогулки больше напоминают бег с препятствиями, он проталкивается сквозь толпу, в которой кого только нет – бродяги, кардиналы, маленькие дети, бездомные животные – и даже в церкви никакого покоя. Площади вроде Кампо деи Фьори или Пьяцца Навона кишат торговцами, банкирами, священниками, простолюдинами и, наконец, полицейскими, которые, впрочем, только наблюдают за всей этой неуправляемой массой. Публичные казни в городе превратились в довольно распространенное явление – Караваджо видит возле моста Св. Ангела лобное место, ожидающее, когда на него взойдет новый приговоренный, и рука палача сработает уверенно и четко. Здесь в 1599-м будет публично казнена отцеубийца Беатриче Ченчи – эта сцена оставит неизгладимый след в душе молодого художника. Преодолев всю эту тьму препятствий, Меризи наконец добирается до цели – узких переулков района Борго, застроенных странноприимными домами и виллами приближенных к папе священников, которым не предоставлялась привилегия проживать в Папском дворце. Юноша изучит эти улочки вдоль и поперек, однако с первых же шагов ему станет очевидно, что его будущее будет связано с другим уголком Вечного города.

Сообщество художников, меценатов и купцов

В XVI веке в районе между Пантеоном и Пьяцца Навона формируется пестрое сообщество ремесленников, торговцев, монахов и богатых синьоров. Взаимоотношения с этими людьми окажут впоследствии значительное влияние на творческое становление Караваджо. В судебных хрониках рассказывается, что в первые годы пребывания в Риме художник часто появляется возле Пьяцца делла Минерва, Виа дель Корсо, церкви Сан-Луиджи деи Франчези, Сант-Агостино, Виа делла Скрофа. Он посещает местные таверны, нередко оказывается участником драк и уличных разборок, работает в районных мастерских.

В 1596 году, еще до поступления на службу к Кавалеру д’Арпино, Караваджо работает помощником у Лоренцо Карли, «сицилийца, державшего мастерскую по изготовлению крупных полотен» позади базилики Сант-Агостино. Как рассказывает Бальоне, Караваджо «писал головы для крупных картин, по три в день, так как был нищ и в деньгах испытывал крайнюю нужду». Молодые художники того времени довольствовались малым заработком, и почти никогда не получали зарплату в срок, так как взаимоотношения с работодателем не регулировались договором в письменной форме. Меризи, как и многие его современники, получает гонорар не за рабочий день, а в зависимости от объема выполненной работы. Мастерская сицилийца специализируется на серийном производстве картин, изображений святых, аллегорических сцен и копий произведений на известные сюжеты; публика, которая их покупает, не в состоянии отличить неплохую работу от шедевра. Возможно, поэтому до наших дней не дошли полотна Лоренцо-Сицилийца: в его мастерской создано более сотни произведений, но ни одно не удостоилось чести украшать алтарь церкви или важную выставку. Несколько лучше дела идут у Антиведуто Грамматика, коллеги Карли, чья мастерская находится на противоположной стороне виа делла Скрофа: за умение писать портреты он получил прозвище «великий головописец». Крупные коллекционеры того времени приобретают у него портреты известных людей и изображения святых в экстазе, а Академия св. Луки настолько высоко оценит уровень мастерства художника, что под конец жизни его нарекут «князем».

По всей вероятности, в эти годы Караваджо работает и в той, и в другой мастерской, так как их хозяева какое-то время сотрудничают. Помимо выполнения произведений на заказ, они также занимаются производством картин для витрин и местных салонов красоты. Цирюльники того времени не ограничиваются одной лишь стрижкой, они также выступают в роли хирургов, оказывают скорую помощь при порезах, укусах животных, переломах, «пускают кровь, ставят банки и пиявки». Не пренебрегают они и продажей картин – из-за постоянного потока клиентов, которые порой вынуждены задерживаться подолгу, цирюльники, которые часто фигурируют в допросах по делу Меризи, с успехом перепродают картины в тех кругах, где вращается молодой художник в первые годы работы в Риме. Трудно представить, что те творения Караваджо, которыми мы сегодня любуемся в музеях, прошли через руки старьевщиков, цирюльников и спекулянтов и долгое время украшали дома и монастыри, теряясь в окружении весьма заурядных картин.

Кто знает, какая участь могла ожидать один из ранних шедевров Караваджо – картину «Больной Вакх» (см. рис. 1), если бы не одно судебное разбирательство.

Вероятносто, Караваджо создает своего «Вакха» в период работы ассистентом у Кавалера д’Арпино. Хозяин мастерской никогда не выказывал особого почтения к своему подопечному, однако он ревностно хранит у себя это произведение в течение десяти лет. Его внимательный и опытный взгляд угадывает в «Вакхе» шедевр, но, увы, это понимают также коллекционеры гораздо более влиятельные.

Полотно конфисковано в 1607 году сотрудниками канцелярии папы Павла V в ходе полицейской спецоперации против Чезари, обвиняемого в нанесении ранений художнику Кристофоро Ронкалли. Скорее всего Ронкалли, мечтая заполучить место руководителя мозаичных работ в Сан-Пьетро, плел интриги против Кавалера, и тот решил преподать ему урок. Конфликт быстро разрешился, репутация д’Арпино не пострадала, но при этом папские гвардейцы приговорили к описи его имущество – огромную коллекцию живописных полотен и ценных вещей – под предлогом того, что при обыске были обнаружены два пистолета, хранившиеся без официальной лицензии. За всей этой странной историей стоит кардинал Шипионе Боргезе, властолюбивый племянник понтифика, известный своей безудержной страстью к искусству: настолько безудержной, что год спустя он организует похищение «Положения во гроб» Рафаэля из алтаря церкви в Перудже. Пользуясь своим влиянием, кардинал вынуждает полицию найти повод, чтобы изъять ценнейшую коллекцию Кавалера, жемчужиной которого был шедевр Караваджо, выставленный и по сей день в Галерее Боргезе.

Данное полотно считается первым произведением Меризи римского периода, и оно абсолютно не вписывается в существовавшую уже более века жанровую систему, служившую ориентиром для художников. В XVI веке активно процветает торговля живописью, и это побуждает купцов, интеллектуалов и художников разработать определенные категории, позволявшие классифицировать сюжеты и темы. Такой процесс упрощал заключение контрактов и продажу полотен. Так, по содержанию живописные работы начинают делить на поясное изображение фигур, истории, портреты с натуры, изображение цветов и фруктов – эта система будет актуальна в течение двух последующих столетий. Возникает тенденция к специализации на той или иной типологии картин – это существенно упрощает поиски работы для художника, так как заказы поступают все более и более детализированные. Не все жанры имеют одинаковую ценность и приносят большой доход – между темами и сюжетами картин существует определенная иерархия. В частности, Караваджо особенно ценился своими римскими работодателями за рисование голов и кувшинов с прозрачной водой. Однако его «Вакх», не являющийся, по-видимому, реализацией какого-то конкретного заказа, представляет собой результат смешения разных жанров и ставит под сомнение существующую систему правил.

О разнообразии методов живописи

В 1620–1630 годы маркиз Винченцо Джустиниани, купец, интеллектуал и увлеченный собиратель шедевров Караваджо, разрабатывает систему, согласно которой методы живописи делятся на двенадцать типов. Данный трактат – результат теоретических разработок, начало которым было положено еще в конце XVI века, и на протяжении всего XVII века он будет служить пособием для художников. Изучение этой классификации позволяет проследить разные ступени развития карьеры художника и понять ту систему, с которой пришлось столкнуться Меризи и которую он смог превзойти, благодаря своему оригинальному видению искусства.

На самую нижнюю ступень этой иерархии Джустиниани помещает «рисование методом напыления», то есть с использованием трафарета, на котором мелкими дырочками пунктиром намечен уже готовый рисунок. Этот тип живописной техники исключает творческий элемент: художник занимается всего лишь раскрашиванием форм, выполненных другими.

Не сильно отличается от вышеописанного метод «копирования с других полотен», получивший широкое распространение на рынке. Приобретение копии известной картины отнюдь не порицалось, более того, художники даже соревновались, чья копия удалась лучше. Если копия была неотличима от оригинала, то ее автор пользовался всеобщим уважением и получал щедрое денежное вознаграждение за свою работу.

Третья разновидность заключалась в копировании, или «рисовании карандашом, акварелью, пером того, что реальный мир являет нашему взору». Идеальный вариант в данном случае – упражняться в копировании античных статуй и произведений выдающихся авторов.

Четвертый метод состоит в «умении изображать конкретных людей», то есть писать портреты, добиваясь подобия черт лица, одежд, позы, «согласно принципам симметрии». Этот жанр особенно хорошо удавался молодому Караваджо, по мнению многих его биографов. Однако похвалу со стороны Джустиниани художник заслужил благодаря успехам в другом методе – «рисовании цветов, что есть занятие нелегкое и требующее большой усидчивости».

Караваджо довольно скоро пробует себя также в области перспективы и пейзажа – именно благодаря этому жанру прославились Тициан, Рафаэль, Карраччи, Гвидо Рени. И наконец, наш художник пробует себя в самом сложном жанре – гротесках: здесь автор должен одинаково хорошо знать как наследие классиков, так и современные техники, уметь обращаться с пространством, пропорциями, цветом. Создание гротесков – это вершина мастерства, визитная карточка настоящего, универсального художника.

Еще одной ступенью классификации Джустиниани являются изображения сражений и бушующего моря, которые показывают умение живописца передать движение, разнообразие фигур.