Чтение онлайн

Сикст V выступает инициатором реформы по увеличению числа кардиналов с двадцати до семидесяти, по большей части они числятся послами Ватикана в разных европейских государствах. Те же, кому досталась привилегия работать в Риме, занимают ответственные посты в рамках раздутого чиновничьего аппарата, выросшего под сенью собора Св. Петра. В этот период в рамках папского правительства выделяются пятнадцать Конгрегаций, наиболее влиятельные из них – Конгрегация террора должностных лиц, которая принимает доносы и судебные иски подданных, Конгрегация книжного реестра, занимающаяся цензурой текстов и научных исследований, Конгрегация почтеннейшей фабрики св. Петра, контролирующая выполнение строительных работ в соборе, а также на крупнейших строительных площадках города. Во главе каждого из указанных министерств папа ставит преданных ему кардиналов, минимальный годовой доход каждого из них составляет 7000 скудо. Наибольшей властью облечены близкие родственники понтифика, среди которых особо выделяется так называемый кардинал-племянник, выполняющий функции государственного секретаря. В эпоху Караваджо на этом посту побывали Пьетро Альдобрандини в понтификат Клемента VIII (1592–1605) и затем Шипионе Боргезе, племянник Павла V (1605–1621).

Оба не раз выказывали художнику знаки почтения, в основном благодаря покровительству кардинала Франческо Мария Бурбон дель Монте, который был одним из самых богатых и влиятельных людей Рима. Если рядовой кардинал мог позволить себе содержать «семью» в шестьдесят шесть человек, то на содержании дель Монте более двухсот мужчин, женщин и животных. Начиная с 1597 года, он играет активную роль в судьбе Меризи, влияет на его творческие поиски, участвует в решении судебных тяжб. Сам художник не раз с гордостью заявлял при задержании, что состоит на службе у кардинала: подобная должность давала определенные привилегии, среди которых удобная постель, вкусная еда и своего рода иммунитет в отношении совершенных преступлений. Потому полицейским ничего не остается, кроме как отпустить задержанного, а судьям – освободить от процесса без наложения штрафных санкций.

Особые отношения

Взаимодействие Караваджо и дель Монте выходит далеко за рамки обычных профессиональных отношений между заказчиком и исполнителем. Таких примеров в истории искусства мы знаем немало. Это особого рода связь, которая подпитывается созвучием, общностью интересов двух героев своего времени, эпохи увлекательной и противоречивой. В этот период Рим становится местом встречи неординарных ученых, смелых интеллектуалов, которые вступают в конфликт с церковью, не готовой принять новые открытия. Это время, когда Галилео Галилей переворачивает представления о Вселенной (изобретение оптической камеры производит революцию в технике живописи), а Джордано Бруно приносит себя в жертву во имя разумного начала, опровергая своими теориями догматы церкви.

Меризи и дель Монте сошлись на почве тяги к эксперименту. Художник страстно жаждет славы, к ней он готов идти путем провокации, отказа от традиционных форм. Новаторство привлекает и кардинала: он выступает в роли мецената, покровительствует научным, музыкальным и эстетическим экспериментам, которые нередко выходят за рамки, установленные системой. Прелат окружает себя молодыми художниками, учеными и интеллектуалами, разделяет их интерес к музыке, живописи, политике, алхимии. Дель Монте не стремится поднять свой престиж, нанимая для работы лишь прославленных художников, как это делает Одоардо Фарнезе, приглашая Аннибале Карраччи – напротив, кардинал помогает молодым гениям стать известными. Караваджо своей головокружительной карьерой во многом обязан дель Монте.

Кардинал воспитывался при дворе делла Ровере в Урбино, его образцом подражания был Федерико да Монтефельтро, который еще двести лет назад создал модель ренессансной придворной культуры, ставшей почвой для инновационных экспериментов и творческих находок. Дель Монте видит в Меризи второго Пьеро делла Франческа. «Образованный, музыкальный, с хорошим чувством юмора, он принимает мир таким, каков он есть, живет с удовольствием и водит дружбу с умными людьми», – так описывают кардинала современники.

Дель Монте не только занимает ведущие позиции в Папской курии, но также является последователем кардинала Фердинандо де Медичи. Когда последний отказывается от пурпурной мантии, чтобы сделаться великим герцогом флорентийским, дель Монте становится его преемником. В его распоряжение поступает собственность Медичи в Риме: Палаццо Мадама на площади Навона, Палаццо Авогардо в Порто делла Рипетта (ныне несуществующем) и Вилла Медичи на холме Пинчо – все эти дворцы расположены на небольшом расстоянии друг от друга в районе Кампо Марцио. Дель Монте собирает коллекцию произведений искусства, среди которых как минимум восемь полотен кисти Караваджо; он устраивает встречи, концерты, представления, масштабам которых могут позавидовать европейские монархи. В довершение всего он покупает еще один «особнячок», расположенный в самой высокой точке исторического центра Рима, на вершине Муро Торто, вблизи Порта Пинчана: это место станет настоящей лабораторией, где будут проводиться передовые алхимические и астрономические эксперименты. Именно здесь Караваджо создаст один из самых удивительных своих шедевров.

Неожиданная провокация

В 1596 году Франческо Мария дель Монте приобретает небольшую виллу в двух шагах от парка Боргезе. В те годы тут велось интенсивное строительство: совсем недавно папа Сикст V завершил возведение акведука Акуа Феличе и тем самым создал предпосылки для заселения этого района города. Спокойствие и уединение – эти два условия, необходимые кардиналу для проведения экспериментов, здесь соблюдаются идеально. Стоя на балконе особняка, можно наблюдать луну и звезды при помощи телескопа, подаренного ему братом, известным математиком; или же обсуждать с экспертами еретическое учение Галилея, не имея, правда, при этом возможности защитить ученого публично. Сад украшают растения и барочные фонтаны-шутихи, опробовать которые могут лишь избранные гости этого чудесного уголка. Но самое любопытное происходит за закрытыми дверьми, в самом дворце.

Дель Монте – страстный поклонник алхимии. Он упражняется в медицине, занимается приготовлением целебных мазей и напитков, которые затем отправляет Фердинандо де Медичи во Флоренцию. 10 августа 1607 года он в письме благодарит своего покровителя за то, что тот прислал ему редкий и ценный ингредиент, квинтэссенцию: «Я с великим удовольствием отправляю вам средство от остеохондроза, болей в боках, спине и суставах, но мне не хватает снадобья, которое позволило бы вернуться на сорок лет назад… И за этот рецепт я готов отдать все прочие». Намек на эликсир молодости – это серьезное заявление, для любого алхимика главная цель – открыть философский камень. Этот мифический элемент, результат соединения четырех стихий с идеальными субстанциями, имеет свойство предотвращать разрушение материи, останавливать старение человеческого тела и превращать любой простой металл в золото. Но главное – философский камень дарует его обладателю высшее знание.

Именно этой цели стремятся достичь дель Монте и его сподвижники: утолить жажду знаний и найти объяснения загадкам, которые таит в себе мир природы. Их подход к науке не лишен противоречий. С одной стороны, кардинал свято верит в традиционную медицину, основанную на магии и суевериях. С другой стороны, он – активный последователь Парацельса – ученого, который произвел революцию в методах лечения, поставив во главу угла наблюдение и эксперимент с использованием точных инструментов. Кардинал настолько увлечен этими новыми теориями, что не отказывается от них даже тогда, когда в 1599 году труды Парацельса попадают в список книг, запрещенных цензурой, как еретические и филопротестантские.

Не меньший интерес представляют для дель Монте труды Галилея, ученого прогрессивных взглядов, который вынужден впоследствии отказаться от своих идей как от еретических. Кардинал наблюдает в телескоп за движением звезд и процессом вращения Луны вокруг Земли, не гнушается он и изучением влияния знаков зодиака на человеческую судьбу. Так наука вступает в причудливую взаимосвязь с суевериями. На первом этаже виллы в Порта Пинчана расположен перегонный аппарат – это не лаборатория, а, скорее, небольшая кладовая, где в стеклянных колбах различные снадобья. И до сих пор сохранились вмурованные в стену шкафчики, предназначенные кардиналом для хранения разных субстанций. Это своего рода страна чудес, дверь в которую открыта не каждому. Декор помещения он поручает своему любимому художнику – Караваджо. Задача была следующая: воплотить в интерьере тему алхимии, украсив потолок аллегорией четырех стихий – Земли, Воздуха, Огня и Воды (см. рис. 8). Меризи по-своему развивает указанную ему тему: он обращается к наследию античности, интерпретируя его творчески и добавляя совершенно неожиданную ноту иронии.

На небольшом своде Караваджо изображает могучие тела античных богов, управляющих тремя стихиями: Плутон – Землей, Нептун – Водой, Юпитер – Огнем. Каждого из богов сопровождает характерное для него животное: Юпитер летит верхом на орле и метает молнии, Нептун хватается за коня с перепончатыми лапами, Плутон держит за поводок Цербера, трехглавого пса, сторожащего ворота ада. «Караваджо неоднократно критиковали за отсутствие перспективы и планов изображения, в данном случае он располагает фигуры снизу вверх, опровергая все существующие каноны». Беллори уловил важную особенность: художник создает головокружительную перспективу, не вписывая ее ни в какую архитектурную структуру. Меризи не считает важным помещать свои фигуры в геометрическую «рамку» – прием, которым часто пользуются его современники. Он пишет маслом по стене, его боги словно зависают в воздухе.