Чтение онлайн

– Что это?
– спросила мать.

– Ах, ничего.., я подобрала.

– Ладно, все это неважно, - сказала мать, а я, открыв ящик комода, бросила туда кольцо, удивляясь про себя, зачем я его подобрала?

Это можно было объяснить тем, что меня всегда интересовали находки и я сделала это машинально.

Мать завернула меня в одеяло и уложила в постель. Я не переставала дрожать.

– Отец послал слуг за доктором Барроу, - сказала мать.
– Тебя обязательно должен посмотреть доктор! Когда падаешь... Впрочем, похоже, ты ничего себе не сломала.

Я лежала в постели, мать сидела возле меня, а вскоре прибыл и доктор. Он осмотрел мою голову. На щеке была глубокая царапина.

– Вы упали лицом вниз?
– спросил он.

– Я.., я не помню, у меня все перепуталось...

– Откройте рот, - попросил доктор.
– Похоже, вы прикусили щеку.

Должно быть, это произошло при падении. И так сильно расцарапались...

Я начала бояться того, что мои повреждения не слишком совпадают с выдуманной историей.

– На берегу?..
– озадаченно бормотал доктор.

– Я плохо помню все это!

Вдруг я очутилась на земле...

Он покивал головой и повернулся к матери.

– Возможно, у нее легкое сотрясение мозга. Хорошо, что она упала на мягкий песок. В основном, конечно, у нее просто шок. Держите дочь в тепле, я дам успокоительного, чтобы она хорошенько отоспалась, а завтра посмотрим.

Хорошенько отоспаться! Я подумала, что теперь никогда в жизни не смогу спать спокойно! Мне постоянно будет сниться этот ужасный миг, когда убийца протянул ко мне руки.., и когда он упал. Этот кровавый след, тянущийся за ним, когда мы волокли его к пруду.
– и этот момент, когда, казалось, он смотрел на меня мертвыми глазами, а вода окрашивалась кровью...

Я поняла, что не смогу забыть об этом и прежняя жизнь никогда не вернется.

***

Я действительно спала глубоким сном от лекарства доктора Барроу и на следующее утро проснулась с тяжелой головой. Ко мне вернулись воспоминания и нависли надо мной удушающим пологом. Мне захотелось вернуться в состояние блаженного забвения. У меня кружилась голова, и я ощущала жар.

Увидев мое состояние, мать встревожилась и немедленно снова вызвала доктора. В общем это можно было назвать удачей, потому что уберегло меня от слишком назойливых расспросов, а я понимала, что если мне будут задавать их по свежим следам, выдуманная нами история лопнет, как мыльный пузырь.

У меня была простуда, которая через несколько дней перешла в бронхит, а затем в пневмонию. Я была действительно серьезно больна, и некоторое время даже существовала угроза моей жизни. Я жила эти дни в каком-то призрачном мире. Большую часть времени я проводила в состоянии забытья и не вполне была уверена, где нахожусь. Иногда я видела склоняющееся надо мной нежное лицо матери, потом вдруг оказывалась возле пруда, вновь видела страшное лицо, высовывающееся из воды, и начинала кричать: "Нет, нет!" Тогда раздавался голос матери: "Все в порядке, моя милая! Я здесь. Все будет хорошо!"

В комнате постоянно кто-то находился. Сквозь туманную завесу я видела Грейс Гилмор: похоже, она часто бывала здесь. Появлялся и Бен: я ощущала его присутствие возле кровати, и, поскольку мне начинало казаться, что мы с ним вместе у пруда, я пугалась. Я слышала, как однажды мать сказала: "Мне кажется, сюда не должны являться посетители".

Потом начали что-то говорить про кризис. В комнате было много людей, их лица туманно маячили передо мной, а голоса доносились откуда-то издалека. Мать пыталась улыбаться, но я видела, что она плачет, и мне подумалось: "Я умираю!"

А потом жар спал, вокруг появились улыбающиеся лица, а мать склонилась над моей кроватью со словами: "Ну, как ты себя чувствуешь, дорогая? По-моему, тебе гораздо лучше. Скоро ты совсем поправишься! "

***

Я стала совсем другой: из наивного ребенка я превратилась во взрослого человека.

Тот мир, в котором я беззаботно жила до рокового события у пруда, исчез: он стал миром, в котором могли происходить ужасные вещи. В прошлом все страхи были призрачными; они существовали для других людей, но не для меня. Я верила им лишь наполовину. У меня были родители и надежный дом, и ничто не могло повредить мне. Привидения и ведьмы, жестокость и ужасы, боль и убийства - все это могло происходить с другими, но не со мной и не с моими близкими. Это были просто темы для разговоров, которыми можно попугать себя. Но что это за роскошные страхи детства, когда ты пугаешь себя, зная, что рядом любимая мать, к которой можно подбежать, зарыться лицом в ее юбки - и все страхи уйдут!

Но все осталось позади: я встретилась лицом к лицу с настоящим ужасом! В общих чертах я понимала, что именно собирался сделать со мной мужчина, прежде чем убить меня. Ужасное осознание этого пришло ко мне после! Это могло случиться со мной!

Мать некоторое время не разрешала мне глядеться в зеркало, а когда я, наконец, заглянула туда, выяснилось, что на меня смотрит кто-то незнакомый: бледное худое лицо, на котором глаза стали как будто больше, а волосы... Они стали короткими, как у мальчишки! Мать нежно поворошила их:

– Скоро волосы отрастут. Смотри-ка, они вьются! Нам пришлось отрезать их, потому что у тебя была лихорадка.

Я не могла оторваться от глаз в зеркале: в них скрывалась тайна. Это не были невинные глаза ребенка: им довелось увидеть пугающую реальность жизни.

Я почувствовала себя гораздо старше. Болезнь изменила меня. Теперь я понимала, что сделанное нами было единственно правильным решением. Бен был прав. Он убил человека, но это было вынужденным поступком: этот человек был убийцей и продолжал бы совершать убийства. Это нельзя было сравнивать с убийством обычного человека. Следовало принять происшедшее как свершившийся факт. Бен тогда сказал, что я сама должна поверить в выдуманную нами историю, и он опять был прав.

Я чувствовала себя лучше и уже могла сидеть.

Мать сказала мне:

– Сегодня утром Уотсон ходил на пристань и специально для тебя купил свежую рыбу. Миссис Пенлок приготовила ее как-то по-особому, и ты должна съесть все до последнего кусочка!

Я улыбнулась: это было возвращение к старым добрым временам. Я услышала, как мать шепчет отцу:

– Лучше не напоминать Анжеле о случившемся! Похоже, это ее расстраивает.

Я была рада этому. Мне, действительно, не хотелось разговаривать на эту тему и попадать в ситуацию, в которой мне пришлось бы лгать больше, чем необходимо.

Я узнала о том, что проболела три недели.

– Джек очень расстроился, - сказала мне мать.
– Он даже хотел подарить тебе свой пояс, а ты же знаешь, что это самое дорогое его сокровище. А если бы ты видела, какие лица были у слуг! Миссис Пенлок только и думала, чем бы вкусным тебя накормить. Мы все здесь страшно переживали, все до единого, и теперь все счастливы, что ты поправляешься. Но не думай, что с завтрашнего дня ты начнешь бегать. Тебе нужно провести в постели еще недельку, а потом начнешь ходить понемногу.