Чтение онлайн

– Я поеду в Лондон, - сообщила я, - и там мною займутся. Главное - мне нужно выучиться делать реверанс, ведь в этом есть свои тонкости, а я не знаю, долго ли нужно приседать перед Ее Величеством. Еще нужно иметь особое придворное платье и прическу с перьями: надо выучиться удерживать их на голове и при этом еще мило улыбаться.

– Значит, вы будете представлены королеве!
– восхищенно воскликнула миссис Пенкаррон.
– Клянусь, этим можно гордиться! Я думаю, это большая честь, правда, Джошуа?

– Безусловно, - ответил Джошуа.
– И я убежден, что этим можно гордиться.

Им хотелось услышать об этом побольше. Я рассказала им все, что знала сама, - а знала я немногое, - но они продолжали засыпать меня вопросами. Джошуа посматривал на свою дочь с любовью и гордостью:

– А я думаю, что наша Морвенна тоже здорово выглядела бы в придворном платье и с перьями. Как бы мне хотелось, чтобы туда попала Морвенна.

– О нет, - быстро возразила Морвенна.
– Мне это не подходит.

– Это почему же?
– Джошуа вдруг мгновенно превратился в крупного бизнесмена, возмутившегося тем, что его девочка недостаточно хороша.

– Вы действительно имеете в виду...
– начала Грейс.
– Вы, действительно, желали бы видеть Морвенну представленной ко двору?

– А это возможно?
– спросила миссис Пенкаррон. Грейс улыбнулась:

– Я думаю, это не слишком трудно: вы делаете большое дело для страны и предоставляете работу местному населению, а родственные связи между представляемым ко двору и представляющим не обязательны. В общем, я не вижу причин, почему Морвенна и Анжелет не могли бы быть представлены вместе.

Грейс посмотрела на меня, а я уже думала о том, как было бы здорово, если бы это тяжкое испытание со мной разделила Морвенна. Она была очень приятной девочкой, и я любила ее. Возможно, она не блистала умом, всегда соглашаясь с тем, что говорила я, но она была пряма и надежна. И, если имеешь дело с таким милым человеком, как Морвенна, легко мириться с тем, что этот человек несколько скучноват.

– Это было бы чудесно!
– воскликнула я.
– Мы поехали бы вместе, и Елена взяла бы нас обеих под свое крылышко.

Морвенна выглядела встревоженной.

– Никогда бы в такое не поверил!
– воскликнул Джошуа.

– Вы не возражаете, если я поинтересуюсь такой возможностью?
– спросила я.

– Я был бы страшно благодарен. Ты только подумай, мать, наша девочка сможет увидеть королеву.

После этого они уже не могли говорить ни о чем другом: какие платья понадобятся, чему придется обучаться.

– Это будет интересно, - сказала я, чтобы подбодрить обеспокоенную Морвенну.
– Мы поедем вместе.

– А потом, конечно, начнется ваш выход в свет, - напомнила Грейс.

– Балы, званые вечера и тому подобное, - пояснила я.

Родители Пенкаррон обменялись озабоченными взглядами.

– Все это будет в Лондоне, - добавила я.
– Вероятно, я остановлюсь у дядя Питера и тети Амарилис. Конечно, со мной поедет мать. Я могу остановиться и у Елены, Морвенна могла бы жить вместе со мной.

Джошуа был не в силах осмысленно прокомментировать столь блестящие перспективы, и, откинувшись на спинку кресла, только промолвил:

– Ну, никогда бы не подумал... По пути домой Грейс сказала мне:

– Семя брошено в землю. Теперь меня не удивит, если Морвенна отправится вместе с вами в Лондон. Вряд ли она станет сенсацией сезона: бедняжка несколько неуклюжа.

– Ну что ж, она прожила всю жизнь в провинции, но, по-моему, родителей эта перспектива радует больше, чем ее.

– Морвенне придется хорошенько потрудиться, прежде чем ее родители начнут купаться в лучах славы.

– В общем-то и я не уверена в том, что это блестящая идея. Я сама не горю желанием, а Морвенна еще более сдержанно относится к этому.

– Возможно, мы об этом больше не услышим.

– Я уверена - услышим. У вас нет впечатления, что Джошуа Пенкаррон относится к людям, которые не отступают от своих решений? Мне кажется, они уже решили, что Морвенна должна быть представлена ко двору.

– Поживем - увидим, - сказала Грейс.

***

Все случилось так, как я и думала. Пенкарроны решили, что их девочка должна стать настоящей леди и воспользоваться всеми теми благами, которых они в свое время были лишены. И мы с Морвенной отправились в Лондон, чтобы начать изнурительный процесс превращения в придворных дам. Мадам Дюпре давала нам уроки танцев и хороших манер. Мы расхаживали по комнатам, удерживая на голове стопку книг. А потом начинались танцы, и мы с Морвенной попеременно выполняли роль партнера-мужчины. Бедная Морвенна! Все давалось ей гораздо труднее, чем мне.

– Я никогда не смогу научиться, - с отчаянием говорила она.

– Сможешь, - поддерживала ее я.
– Это несложно, напрасно ты так волнуешься.

Мы вместе поднимались в нашу спальню. Дом Елены был не таким большим, как дом Амарилис, и нам досталась одна комната на двоих.

Елена отнеслась к нам с большим участием. Полагаю, она припомнила прошлое, когда ей тоже пришлось пройти через все это, а потрудиться ей довелось, должно быть, не меньше, чем Морвенне.

– Больше всего мне не хотелось бы огорчить папу и маму, - призналась Морвенна.
– Я уверена, они ожидают, что я выйду замуж, по крайней мере, за герцога.

– Герцоги нынче редко встречаются, - заметила я.
– Нам повезет, если попадется хотя бы граф.

Я-то могла шутить на эту тему, поскольку мне не нужно было беспокоиться. Если бы ничего не получилось из моего выхода в свет, то я просто вернулась бы в Кадор и все продолжалось бы по-прежнему. Но родители Морвенны страстно желали устроить ей блестящий брак. Я думаю, если бы ее отец знал, как она волнуется, он не стал бы всего этого затевать.

– Но они у меня такие милые и так добры ко мне. Именно поэтому я хочу, чтобы они могли гордиться мной, - говорила Морвенна.

Вот так все и продолжалось. Было просто поразительно, сколько усилий нужно вложить, чтобы научиться правильно делать реверанс. Мы были сущим наказанием для бедной мадам Дюпре, которая, как я подозревала, на самом деле была мисс Дейпри, а ее "Франция" была где-нибудь в районе Фолкстоуна. Но "французское" было синонимом "элегантного", так что ради успеха в профессиональной карьере ей приходилось быть француженкой.

Кроме того, у нас был учитель пения, сеньор Кальдори, - ведь благородные девицы должны уметь петь и играть на фортепьяно. Никто, конечно, не ожидал, что мы будем петь, как Дженни Линд или Генриетта Зонтаг, но следовало уметь издать какие-то терпимые звуки.