Чтение онлайн

Он был полным хозяином в доме. Его волосы были почти седыми, но выглядел он очень привлекательно. Главной чертой его внешности была постоянная скрытая улыбка, как будто жизнь очень забавляла его, поскольку он давным-давно разобрался во всех ее секретах. Я была уверена в том, что это именно так.

"Серый кардинал"... Да, в этом не могло быть сомнений. Каким бы знаменитым политиком ни был Мэтью, он считал тестя своим наставником. Мэтью успел сделать очень многое с тех пор, как вернулся из Австралии: например, написал книгу про каторгу и каторжников, которая стала классикой, главной книгой по этому вопросу. Каторга все еще существовала, а значит, существовали и те самые позорные трюмы, в которых содержали перевозимых заключенных. И условия, царящие в тюрьмах, все еще были ужасными. Мэтью привлек внимание общества к этим вопросам, и тема каторги была у всех на устах. Очень многие разделяли взгляды Мэтью, считая, что следует отменить каторгу, и, похоже, в скором времени это должно было произойти. Кроме того, Мэтью написал книгу о детях-трубочистах и о труде на шахтах. Мэтью был реформатором по природе. Это значило, что он был весьма уважаемым членом парламента, которого любили избиратели, ценили лидеры партии, уверенные в том, что он займет министерский пост, когда партия придет к власти.

Мне разрешили сидеть за столом вместе со всей семьей.

– Я хочу, чтобы Анжелет сидела рядом со мной, - объявил дядя Питер.

Он умел быть очаровательным и ухаживать за женщинами. Неудивительно, что такие существа, как я, восхищались им.

Разговор, в основном, вел он. Похоже, что дядя Питер, как говорит поговорка, "умел держать пальцы сразу в нескольких пирогах". В то время я не имела понятия, в чем конкретно состоят его деловые интересы, но знала, что они были доходны и сделали его очень богатым человеком. Позже я узнала, что он владел несколькими клубами с весьма сомнительной репутацией, но, с его точки зрения, он служил обществу: эти клубы удерживали людей от совершения судебно-наказуемых поступков, которые могли бы повредить обществу, и таким образом оказывал стране огромную услугу. Амарилис полностью верила в это, хотя в свое время его деяния вызвали огромный скандал, из-за чего он потерял место в парламенте. Ему пришлось пойти на компромисс, уйдя от активного участия в политической жизни и ограничиваясь направлением деятельности Мэтью в выгодное, по его мнению, русло. Я считала Мэтью марионеткой, а дядю Питера - его кукловодом. Мэтью был не единственным человеком, которым он манипулировал. Я была уверена в том, что множество людей делает то, что считает нужным дядя Питер. Но я была очень довольна и ощущала себя очень важной персоной, поскольку именно меня он избрал своей соседкой.

Разговор шел о глупости Джона Рассела, который был премьер-министром и членом партии вигов. Поскольку дядя Питер состоял в партии тори, он не мог не относиться с презрением к "маленькому Джону", как он называл премьер-министра.

Подробно обсуждалась выставка.

– Наверное, тебе не терпится увидеть ее открытие, не так ли, Анжелет?
– спросил он, повернувшись ко мне.

Я кивнула.

– Это действительно будет историческое событие, которое ты запомнишь на всю жизнь!

– Насколько я знаю, открывать выставку будет королева?
– спросила моя мать.

– Ну, конечно же, наше маленькое величество прямо-таки носится с этой идеей!

А почему? Потому что это замысел Альберта, стало быть, в ее глазах это просто совершенство!

– Правда ведь, чудесно видеть такую счастливую пару?
– сказала тетя Амарилис.
– Они - прекрасный пример для всей нации!

Полагаю, моя дорогая, временами у них случаются и шторма, - сказал дядя Питер, - но, насколько мне известно, Альберт как нельзя лучше умеет увернуться от такого рода сложностей, что говорит о его мудрости.., или, может быть, о его милой внешности.

– Ах, Питер!
– воскликнула тетушка Амарилис, наполовину восхищенно, наполовину осуждающе.

– По крайней мере, - вставил Мэтью, - проект близится к завершению и, судя по всему, получается неплохо.

– Маленький Джон постарается сделать все, чтобы вызвать осложнения, - сказал дядя Питер.
– Что он там еще выдумал, Мэтью?

– Он хочет устроить салют из пушек в Сент-Джеймс-парке. Он говорит, что, если пушки будут стрелять в Гайд-Парке, в павильоне могут вылететь все стекла.

– А они не вылетят?
– спросила моя мать.

– Конечно, нет!
– заявил дядя Питер.
– Просто он хочет поучаствовать в событии и доставить кое-какие неприятности.

– Полагаю, Альберт собирается выступить против него, - сказал Мэтью.

– А что, если стекла действительно вылетят?
– спросила я.

– Милая моя Анжелет, - сказал дядя Питер, улыбнувшись мне, - в таком случае выяснится, что Альберт ошибался, а Маленький Джон был прав.

– А это не рискованно? Он пожал плечами.

– Я не думаю, что Альберт пойдет на уступки в этом вопросе.

Ну-ну, не бойся, я думаю, ничего там не произойдет, и Хрустальный дворец останется цел. А если окажется, что я не прав, ну что ж, тогда я скажу "аи-аи-аи!"

– Мне кажется довольно глупым идти на такой риск, - сказала я.
– Будет ужасно, если все пойдет прахом из-за такой мелочи.

– Жизнь, милое дитя, всегда содержит элемент риска!

Иногда бывает даже выгодно пойти на риск. Если принц уступит в этом вопросе, у Маленького Джона появятся новые амбиции. Альберт не может признать свою ошибку, и поэтому он пойдет на риск.

Я замолчала, обдумывая сказанное, и заметила, что дядя Питер с любопытством поглядывает на меня.

Он продолжал рассказывать о волшебной выставке, о том, что принц задумал ее как праздник труда и мира. Для нации лучше укреплять дружбу, демонстрируя свои технические достижения, чем сталкиваться на поле битвы. Искусство и коммерция должны идти рука об руку.

***

Настал великий день. Нам очень повезло, и мы сумели попасть на церемонию открытия. Впервые в жизни я увидела нашу королеву. Она выглядела просто великолепно в одежде розового и серебряного цветов. На груди у нее была лента ордена Подвязки, а на голове - небольшая корона, в которой сверкал алмаз Кохинор. У меня просто дух захватило: никогда в жизни я не видела такого великолепного зрелища! Я с радостью присоединилась к хору восторженных криков, которыми встретили прибытие королевы. Над головой у нее развевались перья, каким-то образом прикрепленные к короне. Она казалась очень гордой, счастливой и совершенно царственной - в общем, такой, какой и должна быть королева.

Это был прекрасный день. Он оправдал все мои ожидания. Играла прекрасная музыка. Мне очень понравился хор. Королева с супругом сидели под сине-золотым балдахином на королевском помосте. Я не могла оторвать от нее глаз. Мысленно я присутствовала там, я была Викторией - верной женой, мудрой матерью, великой королевой, примером для всей нации! Я была полностью удовлетворена.

За день мы очень устали. Нужно было так много увидеть самых разных вещей. Здесь были представлены все страны, демонстрирующие все лучшее, и самые знаменитые люди, вроде герцога Веллингтона. Но ничто не могло сравниться с нашей маленькой королевой, такой счастливой, такой человечной, но в то же время самой настоящей королевой. Я влюбилась в нее с первого момента, и именно воспоминания о ней были самыми значительным впечатлением этого дня.

Ни о чем другом, кроме выставки, дома, конечно, не говорили. Обсуждать ее можно было бесконечно. Тетя Амарилис сказала:

– Конечно, вы захотите еще раз посетить ее до возвращения в Корнуолл?

Моя мать согласилась с ней.

– А королева там будет?
– спросила я.

– Это не удивило бы меня!
– ответил дядя Питер.
– Выставка задумана Альбертом, и поэтому в ее глазах она выглядит безупречно!

Из пушек стреляли в Гайд-Парке, - сказала я, - и стекла в павильоне не вылетели!

– Значит, ты помнила об этом?
– улыбнулся дядя Питер.

– Ну да, ведь это было важно.

– Да, и несколько рискованно. Но разве я не говорил тебе, что иногда следует идти на риск.

И если ты будешь вести себя смело, то риск обернется в твою пользу.

В этот день мы поздно легли спать, и, как только моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в счастливые сны... В розовом платье, украшенном серебром, я торжественно ступала на королевский помост, и все приветствовали меня. Это был красивый сон.