Чтение онлайн

Одно из мускулистых предплечий Каллума покрыто татуировками до самого запястья.

Он ухмыляется, затем поворачивается и идет на кухню, открывая мне прекрасный вид на свою твердую, идеальную задницу.

Хотя я прожорливая маленькая медуза и не хотела бы ничего больше, чем сорвать зубами с его тела эти сшитые на заказ брюки, я отказываюсь быть одной из многих женщин, которые, как мне кажется, каждый день бросаются к его ногам.

Пусть у него будет свой гарем идолопоклонников. Я буду единственной, кого он не сможет водить за клитор. Как бы мне ни было тяжело притворяться, что он на меня не влияет, я не признаюсь в этом.

Может, у меня и не так много денег, но, по крайней мере, у меня есть гордость.

Некоторое время Каллум возится на кухне, демонстрируя свое недовольство тем, что ему приходится обслуживать себя самому, а затем возвращается со стаканом виски.

— Куда ты хочешь, чтобы я сел? — хмуро спрашивает он.

— Нет необходимости в таком тоне.

— У меня не было тона.

— У тебя был тон, и ты это знаешь. Садись вон туда. — Я указываю на кресло по другую сторону кофейного столика, которое слишком мало для него и к тому же имеет сломанную пружину в сиденье.

Он смотрит на него некоторое время.

— Если я сяду в эту штуку, я могу ее сломать.

— Ты производишь впечатление человека, которому нравится рисковать.

Когда Каллум обращает свой взгляд на меня, он такой испепеляющий, что может поджечь всю комнату. Но я просто сижу и небрежно потягиваю вино, как будто все это совершенно нормально, а он надоел мне до смерти.

Он идет на кухню — она в шести футах от нас — хватает один из деревянных обеденных стульев и тащит его по полу к тому месту, где сижу я. Ногой он отодвигает с дороги журнальный столик. Затем опускает стул передо мной и садится.

Каллум наклоняется вперед и опирается предплечьями на колени. Сжимая в руках виски, он пристально смотрит мне в лицо.

Почему он такой красивый? И так хорошо пахнет? Боже, он ужасен.

Мне неловко, и я говорю: — Это слишком близко для разговора.

— Я не знал, что существуют правила относительно расстояния.

— Разве ты никогда не слышал о личном пространстве?

— Я не фанат этого. — Он смотрит на мой рот и облизывает губы.

Держи себя в руках, девочка. Сохраняй покер-фейс. Выгляди суровой. Выгляди скучающей. Ты контролируешь ситуацию!

— Как хочешь, — говорю я и делаю еще один глоток вина.

Мужчина наблюдает за мной с сосредоточенностью человека, замышляющего убийство. Затем он делает глоток виски и говорит: — Десять миллионов будут положены на условно-депозитный счет, который будет преобразован в безотзывный траст на твое имя, как только будет подписано согласие на брак.

Я чуть не выплевываю вино ему в лицо от шока, но мне удаётся взять себя в руки. Сглатываю и вежливо кашляю, прикрываясь рукой.

— Ты не из тех, кто стесняется в выражениях, не так ли?

— Я знаю, поэтому ты и написала мне.

— Давай не будем забегать вперед. У меня есть вопросы. Очень много вопросов.

— Например?

— Для начала, как насчет секса?

Он так близко, что вижу, как быстро расширяются его зрачки. Затем хриплым тоном он спрашивает: — А что с ним?

Дерьмо. Я должна первой заговорить о самом постыдном.

Я неловко ерзаю, но заставляю себя сохранять зрительный контакт. Мне кажется важным не дать ему понять, как он меня раздражает.

— Я просто... хотела спросить.

Каллум молча смотрит на меня, ожидая, когда я снова открою рот, чтобы продолжить атаку на свою самооценку. Наконец мне удается спросить: — Это ожидается?

Он долго изучает меня, его глаза свирепы. Затем он говорит: — В контракте не будет упоминаний о сексе.

Я пытаюсь разобрать это, чтобы понять смысл, но не получается.

— То есть ты хочешь сказать, что у нас не будет секса?

— Я говорю, что этого не будет в контракте.

— Да, я слышала эту часть, но я имею в виду...

— Ты хочешь заняться со мной сексом? — перебивает он.

Сердце пропускает несколько ударов. Прилив жара обжигает щеки. А затем мой разум беспомощно представляет меня обнаженной, извивающейся и кричащей под ним, пока он трахает меня до следующей недели.

Не смей смотреть ему в глаза, слабачка!

Я легкомысленно отвечаю: — Честно говоря, я об этом не думала.

Каллум задумчиво изучает выражение моего лица. Затем его взгляд становится забавным.

— Я серьезно, — настаиваю я, смущаясь. — Это не то, что было на первом месте в последнее время, учитывая все пожары, которые я пытаюсь потушить в своей личной жизни.

Глаза сверкают, он откидывает голову назад и смотрит на меняв сверху вниз. — Хм...

Боже, как же сильно в нем чувствуется самодовольство.

— Послушай, я уверена, что ты думаешь, что ты весь такой, но ты действительно не мой типаж.

— О? А какой у тебя типаж?

Он издевается надо мной. Это чувствуется в его тоне, ухмылке, языке тела. Я перехожу от неловкости к ярости и бросаю на него взгляд.

— Мужчина, у которого нет богатого лица, для начала.

— Богатое лицо?

— Высокомерный, претенциозный, презрительный взгляд, который носят некоторые богатые люди. Это выражение преувеличенного чувства собственного достоинства, которое появляется у вас, когда вы ходите вокруг да около, изображая из себя миллиардера, и насмехаетесь над простыми людьми вроде меня.

Его глаза темнеют, как и его энергия. Он молча смотрит на меня с минуту, а потом говорит: — Ты не обычная. И я никогда бы не стал насмехаться над тобой, Эмери. Никогда.

Я была готова выплеснуть ему в лицо свое вино, но теперь он меня обезоружил. Я смотрю на него, чувствуя разочарование, беспомощность и растерянность.

— Если я спрошу тебя о чем-то, ты будешь честен со мной?

— Да.

Его ответ быстр и однозначен. Это придает мне уверенности, необходимой для продолжения.

— Ты серьезно? Это соглашение, которое ты предлагаешь, законно?

— Да.

И снова его ответ тверд. Каллум поддерживает зрительный контакт, пока говорит. Он не моргает, не вздрагивает, не делает каких-то странных движений, на которые я могла бы наброситься с криком «Ах-ха!». Он просто выглядит как человек, говорящий правду.