Такламакан
Шрифт:
Молча рванув торчащий из края пробоины чугунный крюк, Пит поставил на его место современный самоклеящийся якорь. Затем пропихнул внутрь саморастягивающуюся веревку и осторожно зафиксировал обвязку.
Катринко затряслась в нетерпении:
– Пит, я не могу больше ждать! Я пойду первой! Пит пристегнул карабин к снаряжению Катринко, их спексы соединились через вплетенное в веревки оптическое волокно. Он хлопнул бесполую по плечу:
– Смелей, малыш!
Катринко сверкнула слетающей с перчаток паутиной и прыгнула вперед солдатиком.
Несостоявшиеся беглецы нашли применение установленным в туннеле тросам. Время от времени попадались керамические скобы, прижимающие кабель к каменной стене. Азиаты выкарабкивались наверх, от скобы к скобе, используя самодельные бамбуковые лестницы и железные крючья.
Катринко остановилась, отстегнула канат. Пит спустил рюкзаки и направился следом. Добрался до несущей распорки, перестегнул веревку и пропустил Катринко вперед, следя за продвижением напарницы по спексу.
Мрачное свечение у дна шахты. Ну наконец-то! Пит почувствовал, как его охватывает знакомое запредельное напряжение. Чувство накатывало с безумной силой. Страх, любопытство, страсть… жаркая волна - воровская горячка первоклассного взлома.
Точно сходишь с ума… нет, гораздо приятнее: он наконец-то чувствовал себя пробудившимся. Пита захлестнули потоки первозданной паучьей сути - желания слишком глубинные и расплывчатые, чтобы выразить их словами.
Свет в инфракрасном визоре Пита делался все жарче. Внизу кухонной мойкой сияла щербатая металлическая долина. Пришлепнув к стене туннеля пенную скобу, Катринко отвязала канат, отклонилась всем корпусом назад и опустила в расщелину тягучую каплю глаза-шпиона.
Руки Пита были заняты, а потому он не мог дотянуться до спекса.
– Ну, что видно?– Шепот градолаза передавался по кабелю.
Оглянувшись так, что едва не вывернула шею, Катринко прижала очки затянутыми в перчатки руками:
– Приятель, там такое!.. Молочные реки и кисельные берега!
Когда-то на месте пещеры была сплошная плита континентальной породы. Скалу пробурили изготовленной русскими установкой. Безводный колодец в обезвоженной стране. Затем какие-то уставшие, опаленные солнцем, преисполненные решимости оружейники коммунистического Китая загнали на самое дно сухой скважины водородную бомбу на сотню мегатонн. Когда же искусственное детище, злобным зверем угнездившееся в многослойных кожухах, полыхнуло синтезом, сейсмографы в далекой Калифорнии вздрогнули, точно перепуганные оленята.
После термоядерного взрыва в сердцевине безумного переплетения паутины из трещин и разломов остался гигантский газовый пузырь. Шар глубинной пустоты, девяносто лет таившийся под поверхностью пустыни в запредельной, жуткой тишине.
Затем новые повелители Азии отправили на дело иных, более утонченных подручных.
Пит заметил, как на далеких пологих стенках пещеры мерцают звезды. Белые созвездия - неделимые, целостные. А посреди вселенной, посреди гигантской, сладковато-влажной пустоты возвышались три огромных многогранника, три цилиндра на торцах, каждый с городскую высотку. Казалось, они висели в воздухе.
– Звездолеты, - пробормотал Пит.
– Звездолеты, - согласилась Катринко. В объединенном зрительном поле подключенных друг к другу спексов появилось меню. Пальцы Катринко пробежались по беспокойным искоркам на стенах.– Ты только погляди!..
– Что это?
– Термоподписи. Маленькие двигатели… - мир, отображенный в зрительном поле, совершил небольшой оборот, - а вот там сколько разной живности ползает! И те, большие, видишь, Пит? Похоже, охраняют!
– Роботы.
– Ага…
– Что они делают там, черт подери?
– Ну, приятель, я вот что думаю. Если посмотреть из какого-нибудь звездолета через вон те окошки, вернее, в иллюминаторы, то ярких звезд точно не увидишь. Открытый космос. Но у нас есть спексы, а потому все кругом мы видим насквозь. И знаешь что, Пит? Все это каменное небо просто кишит разной техникой.
– Ничего себе…
– Вот только никто в этих звездолетах не способен глядеть вниз. В глубинах пещеры происходит немало странного. На камнях и в расщелинах - океаны кипятка.
– Может, просто вода, а может, какое-то вонючее варево, химическое, - заметил Пит.
– Биохимическое варево.
– Автономная, самоконструирующаяся протеиновая биотехнологическая система. Строго запрещенная Манильским паритетным соглашением от две тысячи тридцать седьмого года, - заметил Пит. Эту фразу он выдал с завидной легкостью: все-таки за плечами было немало инструктажей, можно было отрепетировать.
– Настоящее море горячего, незаконного, самособирающегося дерьма!
– Ага. Того самого, с которым наши свихнувшиеся на секретных технологиях ребята играли в подземельях под Скалистыми горами последние десять лет.
– Ну, Пит, все немного обходят соглашения. В НАФТА мы хитрим, но от этого никакого вреда - все равно что гнать самогон. Но здесь - масштабно! И одному Господу известно, что скрывается в космических кораблях!
– Наверное, люди, малыш.
– Ага.
Пит медленно втянул влажный воздух.
– Да, Тринк, здесь все серьезно. Первоклассно, честно. Мы заработали на этом деле очки - да такие, что войдем в историю.
– Если намекаешь, что пора вернуться к глайдеру, - заметила Катринко, - то зря стараешься.
– Нам пора обратно, - настаивал Пит, - переправить фотографические доказательства, полученные сейчас. В этом смысл нашего задания. Нам за это платят.
– О-ля-ля!
– Кроме того, так патриотичнее, согласна?
– Наверное, будь на мне униформа, я поступила бы как патриотка, - заметила Катринко, - но бесполых в армию не берут. Я настоящий урод, свободный агент и не для того оказалась здесь, чтобы найти Шангри-Ла и сразу же отступить.
– Ну да, - согласился Пит, - понимаю.
– Я спускаюсь прямо сейчас, - произнесла Катринко, - подстрахуй меня!
– Ни за что, малыш. Теперь моя очередь идти первым.
Пит выбрался через безжалостно разломанную вентиляционную решетку и очутился на широком каменном потолке. Ему и раньше никогда не нравилось забираться на скалы. Сплошная гадость: естественные, никаких гарантированных инженерных спецификаций. С другой стороны, немалая часть жизни Пита прошла на потолках. А в потолках он разбирался.
Пробирался, ухватываясь за застывшие выступы лавы, пока не уперся в громадную трещину. Серия быстрых тычков кулаками, крепления из застывающей пены - и Пит привязался к якорю.