Чтение онлайн

— На курорте себя бы превосходно чувствовали и враги. Тесно? Зато пехота бруосакцев не сможет стать в коробку. Постоянные изгибы дороги, ещё и подъёмы? Зато рыцари врага не могут ударить нас клином.

— Ты зря гвардии Вейрана боишься. То есть… Не того ты боишься.

— А ты поясни, расскажи, — предложил я. — Мои знания ограничиваются сказками о злых орках и заблудившихся детях. Мне нужны факты, без этого мне трудно бояться.

Фомир хмыкнул. Временами в нём просыпались те профессора, что читали ему самому лекции в академии до того, как его изгнали из Красной гильдии магов. Временами он обожал роль лектора. Это давало ему чувство превосходства, которого ему так не хватало в армейской иерархии, где он был хотя и высокопоставленным, но магом.

Для него знания были такой же валютой, как для меня юниты и ресурсы. Он просто не умел их правильно монетизировать.

— Хорошо. Тогда слушай. Урок истории от профессора Фомира, специально для герцогов, у которых вместо головы тактический абакус.

Маг сделал драматическую паузу, словно собираясь с мыслями перед лекцией в столичной Академии.

— Все эти леса, — он обвел рукой окружающие нас заросли, — появились не так уж и давно по глобально-историческим меркам. Несколько столетий назад была Вторая магическая война. Помнишь?

— Фомир, врать не буду, меня тогда на свете не было.

— Ирония, да? Шутник? Я про основы истории!

Я просто молча кивнул. Основы лора этого мира я успел изучить ещё в составе ордена Ре Бахтал, а глобальной истории — на Кмабирийских болотах. Там была возможность почитать книги, в том числе древние, переведённые Децием. Кстати, надо будет проверить бедолагу. Жалеет небось, что не ушёл из Штатгаля, когда была возможность, теперь нелёгкая загнала его в Лес Шершней.

— Магическая версия мировых войн, — ответил я. — Континенты меняли форму, цивилизации обращались в прах, пока не вмешались боги и не дали всем чертей.

— Тогда ты должен понимать, что в первый момент после войны мир был… пустым, — продолжил Фомир. — Причём это длилось не пятнадцать минут, это же был форменный конец света, выжившие долго приходили в себя. Несколько поколений. Так долго что на этих пустошах, удобренных магией и кровью, выросли новые леса. Дикие, агрессивные, полные мутировавших тварей.

— А почему на Кмабирийских болотах они не выросли?

— Эхо проклятия. Как и в Бесплодных землях на западе, там тоже… Но на большей части мира они выросли. И вот… Человеческие королевства, вроде Маэна или Бруосакса, начали свою экспансию и развитие. Они делали то, что умеют лучше всего. Вырубали леса, распахивали земли, строили деревни.

— Стандартная аграрная модель, — прокомментировал я.

Он остановился и ткнул посохом в землю под ногами. Почва была каменистой, тёмной, переплетённой с узловатыми корнями.

— Что? Ну да. А теперь посмотри сюда. Видишь? Это не чернозём. Не знаю, как точно сказать… Пустозём. Некоторые могущественные заклятия требовали во мгновения ока вырастить миллионы растений-големов, которые тут же пошли в бой… Короче, магия вытянули из земли её… эээ… плодородие. Влаги тут хватало, так что леса выросли. Это суглинок с камнями. Причём, всё больше просто камни. Ничего путного здесь не вырастишь. Деревья выросли, а вот пшеница не сможет. К тому же тут сплошь много оврагов и скальных выходов, камни от размеров с кулак до размеров с замок. То есть, невозможно выровнять какой-то мало-мальский участок в обычные поле. А нет полей — нет крестьян. Нет крестьян — нет торговли, рыцарей и так далее.

Он выпрямился, и в его глазах блеснул огонёк учёного, который объясняет очевидную, но красивую истину.

— Экономическая нецелесообразность. Я считаю, что всё это, мой герцог, результат отсутствия целесообразности. Это спасло лес и орков в нём.

Я действительно слушал мага и впитывал его мудрость, укладывая её в общую картину мира, как скряга очередное поступление денег на отдельный счёт в банке.

— А вокруг, получается, Бруосакс?

— Ну, Лес Шершней юридически и есть Бруосакс, и он не такой большой, чтобы влиять на него. Лес размером с парочку герцогств или два десятка баронских уделов.

— Такие себе единицы измерения, — усмехнулся я.

— В общем, древним королям было проще обойти это недружелюбное место, чем осваивать. И пока люди вырубали более удобные леса и осушали болота, вытесняя оттуда орков, гоблинов и прочих лесных жителей, те отступали. И некоторые из них отступали именно сюда, создавая бурлящий котёл из кланов и группировок.

Он развёл руками:

— Так и получился Лес Шершней. Не потому, что он какой-то особенный. Хотя ходят вокруг него сказки про мальчика-орка… Но ты не верь. Это всё байки и пустые легенды. Не вырубили, потому что он оказался малоценными. Камни, мелкие ручьи, речушки, скалы прямо из леса и сам лес. Последнее убежище для тех, кого цивилизация назвала «дикарями».

Фомир замолчал, ожидая моей реакции. Он думал, что открыл мне глаза на трагедию изгнанных народов. Думал, что я увижу в этом историческую несправедливость.

Но я просто принял его слова к сведению.

Для меня так в этом вообще не было трагедии. Нет крестьян, нет деревень, нет дорог между деревнями, значит, по ним нельзя перебрасывать войска… Это просто кусок древнего мира, эдакого «мира Каменного века» посреди «Средневековья».

Лично я не фермер, а скорее игрок, тактик, которому нужны такие условия как дороги.

А скалы посреди леса… Ну и пусть! Нет плодородия и хорошо. И речки эти бессистемные… Отлично, дайте две!

Фомир рассказал историю (которая сама по себе меня волновала мало) и текущие факты — «слепая зона» на глобальной карте. Место, которое крупные фракции (королевства) игнорируют, потому что оно не вписывается в их модель развития, основанную на аграрной экономике. Она им не нужна, не ценна и не интересна.

Я остановился и поднял с земли камень. Обычный серый булыжник, покрытый лишайником.

— Получается, что человеческая система ценностей начинается с того, чтобы выращивать пшеницу? — сказал я медленно, взвешивая камень в руке.

Фомир кивнул, довольный тем, что я, кажется, понял его мысль:

— Или пасти скот. Ни то, ни другое тут не получается делать. И гномам тут делать нечего. Они засылали сюда магов-геологов, тут нет железа, нет торфа, угля, меди или драгоценных камней. Просто дикий лес. И сложилась ситуация, когда другие расы не претендуют на эту землю. Орки живут тут потому, что больше это место никому не нужно, а не потому, что они такие сильные и смелые.

— А люди? Гоблины?

— Ну, вообще-то, в Лес Шершней сотнями лет бегут каторжники со всех окрестных провинций. Но это только, чтобы их убили орки или обратили в рабство.

— А поселения людей?

— Ну да, жалкий десяток хуторов, жители которых такие же нелюдимые, агрессивные и мрачные как орки, под стать им.

— Орки позволяют им там жить?

— Неправильная постановка вопроса, Рос, — покачал головой Фомир. — Орки принимают лес как данность. Они не то, что позволяют дереву тут расти или речке течь, они просто запоминают их месторасположение и учитывают в своей жизни.