Чтение онлайн

Я посмотрел на его руку. Потом на его глаза, в которых горел азарт и крепко пожал его руку.

— Добро пожаловать в Штатгаль, Тогрин, — сказал я. — У нас как раз дефицит специалистов по безумию.

Утром следующего дня армия изображала бурную деятельность.

Конечно же, мы могли сняться и свинтить отсюда за полчаса. Если надо, Штатгаль сбежит с холма и уйдёт за тысячи миль и быстрее.

Суета была нужно с единственной целью — поразить воображение Кройчла. Но вообще-то, больше всех его занял Фомир. Увёл бродить по лабиринтам холма, подпоил, устроил показательное шоу силами некоторых магов, у подножья холма взорвал заряд загутай-камня. Короче, если бы Кройчл был проверяющим из обкома партии, а мы — заводом, я бы выписал Фомиру премию.

А я смотрел на запад, куда нам предстояло выдвинуться.

Конечно же, я выдвинул туда разведку Орофина. И птицами слетал. Но до долбанного Фелька, который даже полноценным городом не был, это был посёлок со стеной, то есть «городишко», до него по карте было порядка ста миль. Плюс этой истории в том, а также причина, почему король назначил мне это место для соединения с генеральной группировкой довольно очевидны. Заключаются они в том, что из Эрфурта к Фельку идёт очень хорошая, сравнительно прямая дорога, которая далее проложена в Монт, одни из его ворот. И хотя ему предстоит те же примерно сто миль, он свои мили преодолеет дня за три. А вот нам из Кейкана пришлось бы топать дней шесть, примерно. Значит, он рассчитывает, что ему придётся ждать нас дня три. Теоретически.

С Грибного холма при желании (и везении) мы можем дотопать примерно так же, за шесть переходов. Но, во-первых, никакого желания у нас нет, а во-вторых, расстояние меньше, но придётся плутать по лабиринту местных крестьянских дорог, а в-третьих, находясь в очень опасной близости с Монтом.

Тут, в этой заднице, где мы торчим, мы не представляем для Вейрана опасность и достать нас трудно.

А что будет, когда мы окажемся под стенами на открытом месте? Какова вероятность что бруосакцы захотят отплатить мне за все причинённые обиды? Откровенно говоря, вероятность очень даже высока.

Небо над Монтом было чистым, голубым и весёленьким. Слишком чистым.

Солнце заливало долину, обеспечивая идеальную видимость для дозорных на стенах города. Любое движение крупного отряда (а крошечным нашу толпу никак не назовёшь) будет замечено за километры. Днём мы были как на ладони. Ночью — тоже, учитывая магические средства разведки, которых у бруосакцев полно.

Мне нужно было прикрытие. И чтобы всем было так хреново, чтобы отбить желание махаться мечами.

В дальней части лагеря, по соседству с умарцами, торчали тролли. Им на гномьем холме было тесно, зато их было легко найти.

Тайфун сидел неподвижно, сливаясь с ландшафтом и, внезапно, читал книгу. Книга была маленькой, ему приходилось щуриться и всё же он её читал.

Я не стал даже спрашивать, откуда он раздобыл книгу и что там пишут.

Я остановился в пяти шагах и стал терпеливо дожидаться момента, когда он дочитает и отвлечётся.

Тайфун повернул на меня свои глаза, тёмные, глубокие, как лесные омуты.

— Босс, — его голос был похож на рокот далёкого обвала.

— Тайфун, — кивнул я. — Мне нужна твоя помощь.

Тролль медленно повернул голову.

— Битва? — спросил он. — Я чувствую, что нас ждёт битва.

— Я хочу закончить войну, — поправил я. — Но, для этого, как ни странно, мне надо на кое-какую битву не попасть. Видишь ли, нас призывает маэнский король, который хочет меня сделать мальчиком на побегушках, а потом и мальчиком для битья.

— Мы не боимся, босс, — спокойно возразил мне тролль.

— Само собой, вы не боитесь, я не боюсь… Но это не значит, что мы кинемся с вилами на танк. Не важно, что такое танк… Важно, что Сунь-Цзы не о таком писал. Не важно, кто такой Сунь-Цзы… В общем, я чего пришёл? Скажи, трудно будет организовать, чтобы небо пролилось дождём?

— Нужен дождь? Небо сухое. Ветер гонит облака на восток.

— А дождевые облака где?

Тайфун задумался и по его лицу было видно, что он не просто «завис», он действительно общается с силами природы.

— Они на востоке.

— Сможешь попросить ветер поменять направление? Не глобально и не то, чтобы мне был нужен небольшой дождик сейчас… я знаю, ты такое можешь.

— Это не очень быстро, босс. За пару часов погоду не поменять.

— У тебя есть больше времени, чем пару часов. Скорее, пару дней. Однако мне нужно, чтобы, когда придёт время, пошёл ливень. Не обязательно сильный, но надолго. Чтобы было как в Лесу Шершней, когда мы остановили войну, пока дождь не кончится.

— Хорошо, босс. Я постараюсь.

— Я на тебя рассчитываю. Тебе нужна поддержка магов, поддержка Ластриона, артефакты?

— Нет. Я не применяю магию, как маги-люди. Я разговариваю с ветром.

— Не приказываешь?

— Нет. Я становлюсь частью ветра, частью неба, частью грозы… Я тяну её. Я разговаривал с господином Фомиром. Не только он не понимает, как я творю магию, босс, но и я не понимаю, как он делает её. У меня нет заклинаний, я не знаю ни одного. Маг сказал, что с точки зрения… Как это… акаде… чего-то там акаде…

— Академической магии.

— Да, босс, её. Так вот, он говорит, что в его академии меня бы и не признали бы магом. Я не стал обижать господина Фомира, но мне всё равно. Я больше не таскаю камни и меня не истязают голодом, нам с парнями извели блох и клещей друзья-гномы, это важно. А академии не важны.

— Скажи, Тайфун… Помнишь, ты болел после пустыни, после сражения за сердце пустыни?

— Да, босс.

— Твоя магия, которая не магия, она стала другой? Ощущения изменились?

— Да, босс. Я раньше больше гневался, и злился на стихии, когда они не слышали меня, а сейчас… Я становлюсь их частью и тяну в том направлении, что я хочу. Раньше я был пастухом, приказывал, а они не всегда повиновались. Теперь я вижу чётко, раньше не видел, я теперь вижу. Я будто прозрел. Я чувствую природу, воду, воздух, землю и огонь, мне не нужны глаза и уши, они стали как руки, частью меня… Я не знаю, как это объяснить… Пояснения не моя сильная сторона, босс. Я с трудом научился читать. И вот, читаю. Эту книжку дал мне Деций, там большие буквы.

— Здорово. Ты всё объяснил. И — я на тебя рассчитываю, Тайфун.

Утром, после суток подготовки, которые нам были объективно не нужны, мы покинули уютный хаос Грибных холмов и вышли в путь на северо-запад.

Это было самое глупое и одновременно единственно верное решение в текущей партии.

Я ехал в авангарде.

Моя голова гудела, потому что я поддерживал связь с тремя десятками групп разведчиков и конных патрулей одновременно.