Чтение онлайн

«Шлюха!» – вторили дождевые капли, стекая по лицу и размазывая по лицу густо намазанную тушь с привкусом чего-то соленого.

«Ты ничего не добьешься!» Эта мысль и так нередко посещала Жюли, и в последнее время все настойчивее и настойчивее. Она гнала ее прочь, сжимала зубы и шла дальше в сторону оперы и бульвара Капуцинок. Первой пришедшей в голову идеей было пойти в театр, проникнуть мимо спящего охранника в гримерку и заснуть где-нибудь под ворохом костюмов и обрезов ткани. Может быть, если она поселится в театре, никто и не заметит? Он такой большой…

Впрочем, сейчас она готова была заснуть хоть здесь, на одной из скамеек возле оперы. Жюли с наслаждением опустилась на мокрую скамейку и поставила возле себя саквояж, внезапно потяжелевший на пару тонн. Ноги гудели в тесных туфлях, веки опускались сами собой, и девушка позволила себе на пару секунд закрыть глаза и откинуться на спинку. Из забытья ее выдернул громкий гул нетрезвых голосов, доносившихся с улицы Скриб. Подгулявшие студенты пели неизвестную Жюли джазовую мелодию, заменяя незнакомые английские слова смехом и мычанием. Неужели она и правда заснула здесь, на улице, ночью?.. Она нащупала свою сумку, протерла глаза и поспешила прочь, уже забыв, куда направлялась.

– Какая красотка! Куда спешишь? – донеслось ей вслед, и Жюли прибавила шаг, под смех и улюлюканья едва не сбиваясь на бег.

Сегодня ночной Париж был не таким, каким она привыкла его видеть из автомобиля Этьена или гуляя в веселой компании актеров, когда они шли по роскошной Риволи или Елисейским Полям, пили шампанское, и весь мир казался прекрасным и удивительным. Теперь яркие фонари будто бы потухли, редкие прохожие не внушали Жюли никакого доверия, и она старалась поскорее миновать их. Да и сама она, пожалуй, выглядела не лучшим образом: уложенные с утра волной волосы свисали мокрыми сосульками, а косметика размазалась по лицу. Девушка медленно брела, пошатываясь от усталости и еле волоча за собой сумку. Тонкие туфли давно промокли, она то и дело наступала в холодные лужи и уже перестала их замечать. Разве такой Жюли представляла себе свободу?

Она не знала, сколько времени шла, ноги сами вывели ее на освещенные Елисейские Поля, а затем свернули в один из переулков. Жюли до сих пор не запомнила адрес квартиры, где провела большую часть последних ночей, но безошибочно вышла к высокому каменному дому. У Этьена всегда можно затеряться в одной из многочисленных комнат, упасть на диванчик в арабском зале и забыться в сладком аромате кальянов. Забыться. Да, этого ей сейчас хотелось больше всего.

– Эй, Жюли! – вдруг окликнул ее голос Дениз, и она поняла, что подошла к подъезду, возле которого стояла знакомая компания. Ее члены переговаривались о чем-то, перебивая друг друга, и так заразительно смеялись, что и Жюли выдавила из себя улыбку.

– Что с тобой такое, на тебе лица нет! – воскликнул Себастьен и расцеловал ее в обе щеки; Дениз поспешила обнять ее. – И ты вся мокрая, – добавил он и убрал влажную прядь волос со лба девушки.

– Я шла пешком с Лафайет, – призналась Жюли и кивнула на свой саквояж.

– Бедняжка, что случилось? – поинтересовалась высокая белокурая девушка с горящим на щеках румянцем и сигаретой в длинном мундштуке. Жюли видела ее много раз, но никак не могла запомнить имя.

– Кажется, я ушла из дома, – призналась она и внезапно почувствовала, как слезы против воли полились из глаз.

И вновь ее обнимали, гладили по голове, целовали и говорили всякие успокаивающие и бессмысленные слова, а она только согласно кивала и сжимала губы.

– Это все твои вещи? А где шляпа, зонтик? – допытывался Себастьен и, когда Жюли неуверенно пожала плечами, вручил ей свой огромный черный зонт-трость.

– Придется Жюли пожить у нас! – решительно произнесла Дениз и подхватила ее сумку.

– Я вызову вам такси, – спохватился Филипп и исчез за дверью подъезда.

– Спасибо, – пробормотала Жюли, – но где это? Где мы будем жить?

– Не волнуйся, у нас шикарная квартира! – засмеялась Дениз. – Мы с Элли тебе покажем!

К Жюли вернулись обрывки воспоминаний. Она припомнила, что Элли – это та самая высокая румяная блондинка, которая вроде бы прежде танцевала вместе с Николь в кабаре.

Жюли уже почти спала, когда они погрузились в такси, и сквозь сон слышала, как Дениз суетилась по поводу ее переезда, а девочки рассказывали про какую-то квартиру, которую снимали вскладчину, – маленькую, зато в самом центре Парижа и всего в нескольких трамвайных остановках от театра, представляешь? И что Николь тоже раньше жила с ними, потом какой-то финансист снимал ей квартиру, но бросил ее, и теперь…

Они как-то незаметно оказались в доме, прошли сквозь большой темный зал, не включая свет и на ходу раздеваясь. Дениз указала Жюли на большую кровать в углу, контуры которой виднелись в предрассветных сумерках. Девушка нырнула под одеяло, уже не в силах стянуть с себя платье и чулки и, кажется, даже со шпильками и перьями в волосах. Кто-то зашевелился рядом с ней, легонько пихнул ногой и перевернулся на другой бок, но этого она уже не заметила.

Утро ворвалось в жизнь Жюли холодным мокрым воздухом из распахнутого окна, запахом фиалковых духов и громким шепотом. Девушки старались говорить тихо, но это им не очень удавалось.

– Тсс! – шикнула Сесиль и тут же воскликнула: – Кто утащил мою тушь?!

Жюли с трудом разлепила глаза и огляделась. Царивший вокруг хаос едва ли позволял оценить размеры комнаты, однако она была значительно больше спальни в квартире Женевьев. По углам друг напротив друга расположились две огромные кровати, заваленные одеялами и одеждой. Впрочем, одежда занимала здесь все поверхности: лежала на полу, скапливалась в углах, спадала со спинок кроватей и стульев, стыдливо пряталась под подоконником и висела на торшере. Свое пальто Жюли неожиданно обнаружила у самой двери – видимо, там, где бросила его вчера ночью, прежде чем ее сморил сон.

– Ты теперь будешь жить с нами, да? Мне Дениз сказала! – Сесиль уселась на край кровати и натягивала чулки, пытаясь совместить пятку со швом. Так и не покончив с этим занятием, она расцеловала Жюли в обе щеки и рассмеялась. – Ну что, хорошо небось вчера погуляла?

– О чем ты? – переспросила девушка, а потом вдруг поняла, что до сих пор одета в вечернее платье вместо ночной рубашки, а косметика размазалась по лицу и подушке. – Нет, но… Это была веселенькая ночь. – Она с раздражением стянула с себя помятое платье, пропитавшееся потом и переживаниями, и осталась в одной сорочке.

– Сесиль теперь нигде не бывает, – укоризненно произнесла Дениз, вертясь перед зеркалом в безуспешной попытке застегнуть грацию. – До сих пор обижена на Этьена, вот дурочка.

Сесиль бросила на нее рассерженный взгляд и сменила тему разговора:

– Кажется, у нас еще остался сыр, кто-нибудь хочет?

– Милая, он заплесневел еще неделю назад! – отозвалась Элли. Она еще не поднялась с кровати и теперь лениво листала журнал мод и курила, стряхивая пепел на пол. Работа танцовщицей в кабаре позволяла спать до полудня, и девушки из театра ей люто завидовали. – Я его выкинула. Но посмотри на туалетном столике, там должен быть шоколад. Мне Брюно подарил плитку, а я его больше не ем, – она печально вздохнула и потянулась за новой сигаретой.