Чтение онлайн

Нет, мы не первые в людском роду,

Кто жаждал блага и попал в беду. —

Она запнулась, заметив удивление во взглядах Аделин, Мадлен, Марка и… Дежардена. К ее щекам прилила краска, когда она осознала свою ошибку. Это же текст из пятого акта! Что она говорит?

– Простите, – выпалила она. – Я начну заново.

– Да уж, начни, – негромко проговорил режиссер. – Мадлен, сначала, пожалуйста.

Жюли нервно облизала губы. Нужно взять себя в руки. Сейчас, сразу после Гонерильи:

О, как бедна я! Нет, я не бедна —

Любовью я богаче, чем словами.

После этих слов повисла тишина. В чем же дело? Почему молчит Марк?

– Дорогая, эта реплика идет после моих слов, – тихо подсказала Аделин. Жюли кивнула, ужасаясь собственной рассеянности. Она же отлично знала текст! Девушка старалась не смотреть в сторону Дежардена, но боковым зрением все-таки видела, что он нервно постукивает себя по ноге свернутым в тугой рулон сценарием.

А что Корделии сказать? Ни слова.

Любить безгласно, —

второпях проговорила Жюли, чувствуя, что уже безнадежно провалила свою роль, и исправляться поздно. Через мгновение на ее руке повыше локтя железной хваткой сомкнулись мужские пальцы.

– Перерыв, – рявкнул режиссер и потащил девушку за кулисы. – А тебя на два слова.

Он угрожающе навис над Жюли, не выпуская ее руки. Она инстинктивно шагнула назад и почувствовала спиной стену.

– Как ты думаешь, для чего тебя наняли? Чтобы ты бессмысленно блеяла и забывала текст? – Режиссер не собирался понижать голос. – Я хочу работать, а не возиться с идиоткой, которая не может связать двух слов!

– Я… просто немного растерялась! Я буду работать, правда, – протараторила Жюли. Ее спина под платьем покрылась холодным потом. Она старалась не думать о том, что резкий голос режиссера наверняка слышен всем остальным.

Дежарден с силой встряхнул ее.

– Я не собираюсь слушать твои оправдания! – прорычал он. – Ты еще помнишь свое расписание? Ты играешь в половине спектаклей, но это не значит, что я не найду, кем тебя заменить, если будешь продолжать в том же духе. – Он снова тряхнул Жюли так, что она едва не прикусила язык.

– Сама не знаю, что со мной сегодня. Я исправлюсь, обещаю, – храбро выпалила девушка. – Прошу, дайте мне еще один шанс. Я все поняла.

– Надеюсь, ты действительно поняла. Если еще хоть раз перепутаешь слова, или будешь мямлить и сбивать с толку других актеров, или еще раз опоздаешь хотя бы на пять минут, – Дежарден склонился к ее уху: – На следующий день тебя здесь уже не будет. А сегодня чтобы я тебя больше не видел. – Он брезгливо разжал пальцы и пошел обратно, не интересуясь ее оправданиями. – Марианна, на сцену! – приказал он на ходу.

– Неплохо. Продолжим завтра, – бросил Дежарден на прощание и как всегда стремительно исчез.

Марк Вернер задержался у двери, намереваясь пропустить Жюли вперед, но та отрицательно покачала головой. Дополнительная репетиция с Марком и Дежарденом затянулась и оставила ее в смешанном состоянии возбуждения и усталости, но ей не хотелось останавливаться. Режиссер заставил их пройти все общие сцены не по одному разу – пока не поверил, что перед ним и в самом деле дочь и отец. Девушка опустилась на стул и закрыла глаза, но перед глазами все еще стоял образ Лира. Выражение его лица все время менялось – то на нем был написан праведный гнев, то разочарование, то обида, то искреннее раскаяние. Роль не отпускала Жюли, любовь к отцу смешивалась с горечью обиды, непониманием и жалостью. Она так погрузилась в обуревающие Корделию чувства, что за последние пару часов стала переживать эмоции героини глубже, чем свои собственные.

За окном давно стемнело, и Жюли не могла бы сказать, сколько часов она здесь провела. Девушка импульсивно встала и обошла комнату, прикасаясь пальцами к подоконнику, к спинке стула, к стенам. В ее воображении они преобразились в просторный зал с мраморными колоннами, где вдоль стен выстроились гости и придворные, а на троне величественно восседал сам король. Ее мысли вновь вернулись к сцене из первого акта. Она увидела надменные лица сестер, которые с трудом скрывали злобу, и перевела дыхание, впуская в себя обиду и справедливое негодование. Корделия порывисто вздохнула и подняла на отца блестящие от едва сдерживаемых слез глаза.

Но, государь мой, если мой позор

Лишь в том, что я не льщу из лицемерья,

Что на ветер я не бросаю слов

И делаю добро без обещаний,

Прошу вас, сами объясните всем,

Что не убийство, не пятно порока…

…Не нравственная грязь, не подлый шаг

Меня так уронили в вашем мненьи,

Но то как раз, что я в себе ценю:

Отсутствие умильности во взоре

И льстивости в устах: что мне в вину

Вменяется не промах, а заслуга.

Слабый желтоватый свет торшера мигнул, и голос Жюли стих. Девушка не могла оторвать взгляда от своего отражения, забыв о том, что ее репетиционным залом на сей раз оказалась спальня в квартире девочек. Из тусклого зеркала на нее смотрела ставшая такой знакомой Корделия: упрямое лицо, на котором истинные эмоции выдавали лишь ярко горящие глаза. На первый взгляд она не походила на Жюли, но теперь актриса близко узнала ее, и задумчивый взгляд стал почти родным. В юной дочери короля ощущалась та же прямота и та же готовность бороться с трудностями, та же любовь к жизни. Вот бы еще…

– Дорогая, ты что, еще не ложилась?

Она резко обернулась. Вокруг были все те же обшарпанные стены спальни, тот же ворох одежды на постели – только за окном теперь желтела луна.

– Эй, Жюли! – Сесиль положила руку на ее плечо, и девушка окончательно вернулась к реальности. Дениз уже упала на кровать, не позаботившись даже снять туфли. Элли остановилась у распахнутого шкафа, ища, куда бы повесить платье.

– Вы что, уже вернулись? Неужели вечеринка выдалась скучная? – Жюли чмокнула Сесиль в щеку и не впервые отметила про себя, что та как-то осунулась.

Дениз окинула подругу скептическим взглядом:

– Милая, тебе надо прекращать эти бдения над ролью. Ты на часы когда в последний раз смотрела?

Жюли бросила взгляд на циферблат часов над комодом – часовая стрелка приближалась к цифре пять.

– Значит, я забыла о времени, – констатировала она и в тот же миг ощутила, как навалилась накопившаяся усталость, а глаза начали слипаться.

– Надо же иногда и отдыхать, – пожурила ее Сесиль.

– Завтра в «Лягушке» Эрик отмечает день рождения. Ты пойдешь? Он про тебя спрашивал, – Элли подмигнула.