Там, где кончается степь
Шрифт:
С тревогой посматривая на небо, где уже начали появляться тучки, пока еще едва видимые в разрывах между кронами деревьев, я в который раз побежал, решив, что лучше уж выдохнуться сейчас, чем опоздать из-за того, что немного промедлил.
Бежалось не сказать, что легко, но при этом я не задыхался, как когда-то на Земле, все же омоложенный организм творил чудеса. Разве что проклятый рюкзак с драгоценными книжками изрядно мешал, но с этим приходилось мириться, иначе вообще вся вылазка зря прошла бы…
Дождь, поначалу мелкий, моросящий, пошел уже к обеду, и я, злобно шипя на выдохе, ускорился, стараясь пройти как можно дальше, пока с неба не хлынет ливень…
По мере того как дождь усиливался, приходилось замедляться все больше и больше, а потом и вовсе стараться идти под кронами деревьев, благо местная почва, покрытая прошлогодней листвой, хоть и стала сразу скользкой, но к ботинкам не липла.
Стемнело достаточно быстро, но, упрямо стиснув зубы, я продолжал шагать вперед, боясь только заблудиться, но и лес постепенно становился реже… Пока не закончился совсем, неожиданно, словно его обрезали.
— Черт… — Выйдя на опушку, я остановился и, глядя на тусклые огни в далеких окнах, со злостью пнул подвернувшуюся под ноги ветку.
Там, где я должен был выйти, судя по карте, никакой деревни быть не должно. А значит, я промахнулся и сбился с маршрута, причем промахнулся не в дальнюю сторону, а в ближнюю. И значит, что времени у меня меньше, чем я рассчитывал, если конечно вообще не опоздал…
С сомнением поглядев на поле, зеленеющее в сумерках, я вздохнул и пошел вдоль опушки, ища тропинку, чтобы не злить местных вытоптанными посевами. А найдя, побрел по ней к деревне, таща на ботинках толстый слой налипшей земли.
Таверна в этой деревне была, и, соскоблив с ботинок землю подобранной палочкой, я устало вошел внутрь, где, оглядев полупустой зал, сразу же направился к стойке.
— Мне ужин и что-нибудь горячего выпить, — каркнул я охрипшим голосом и, не обращая внимания на мокрую одежду, уселся на деревянный табурет, доставая из рюкзака слегка сырую карту. — И покажи мне, где я нахожусь.
— Мест нет. Все комнаты заняты, — равнодушным взглядом окинул меня трактирщик, но карту в руки взял и даже ткнул толстым, как сосиска, пальцем в место на ней, где находилась эта деревня. — Ужин сейчас принесу, садись за стол.
Кивнув, я переместился за стол, расстелив на нем карту, хмуро прикинул расхождение со своим маршрутом и тихо выругался, но уже не так злобно, как раньше. Получалось, что промахнулся я ненамного и до города оставалось идти половину дня, не больше.
Как ужинал, не помню. Механически зачерпывал ложкой какое-то варево из тарелки, согревающее и съедобное, а больше мне в тот момент было не нужно. Разве что отдохнуть немного, готовясь к новому рывку, но…
Доев, я растекся на стуле, с кружкой чего-то горячего в руках, ловя минуты отдыха, но в какой-то момент понял, что если прямо сейчас не встану, то так и останусь сидеть за этим столом. Надолго, а может, и вовсе до утра. А мне надо было еще вернуться немного назад по тракту и найти место для засады, чтобы завтра встретить магов во всеоружии.
— Спасибо! — Я положил на стол мелкую монету и, поднявшись, закинул за спину рюкзак с отсыревшей литературой. Мелькнула было мысль оставить его здесь, заплатив трактирщику за хранение, но если уж быть честным, то это от лени и усталости. На самом деле мысль была до невозможности глупая.
Во дворе, пока я ужинал, кто-то повесил большой стеклянный фонарь, тускло освещающий двор, и потому я спокойно прошел, обходя лужи, грязь и довольно массивную черную карету, которую поставили прямо рядом с воротами. В прошлый раз в потемках я вообще принял ее за постройку.
— Уроды… — пробормотал я, обходя транспорт по грязи. — Я паркуюсь как могу, мать их…
И лишь у ворот до моего уставшего мозга дошло, что что-то не так, и, медленно обернувшись, я зашагал обратно к таверне, снова обходя злополучную карету. Первую карету, которую я видел за все это время.
Глава 19
Что делать, было решительно непонятно. Возможно, за ночь я сумел бы опередить магов настолько, чтобы подготовить грамотную засаду, но если уже сейчас я чувствовал себя смертельно уставшим, то что будет утром, после очередной бессонной ночи?
В то же время сейчас, усевшись на мокрое крыльцо и обдумывая ситуацию, я четко осознавал, что справиться с группой магов без револьверов не смогу. С ними еще возможно… Но тогда вся конспирация, которую мы городили до этого, пойдет ко всем чертям.
За спиной хлопнула дверь, и мимо меня прошел единственный крестьянин из зала. Наверное, пошел домой получать от супруги трындюлей за пьянку. Остальным же явно такое не грозило. Обычные путешественники, остановившиеся отдохнуть… И тоже наверняка перемывающие кости имперской безопасности и ее пленнику…
Озарение пришло ко мне, когда я уже собрался уходить в поисках подходящего для боя места, и, покачав головой, я понял, что опять был неправ. С конспирацией отряда все нормально, даже если Леха что-то рассказал на допросе. Просто убрать свидетелей, и все. А вот самого воздухоплавателя на заставу везти никак нельзя, спалим всех. Скорее уж наоборот, нужно уводить погоню в сторону, максимально далеко и максимально шумно. И как раз это было мне вполне по силам. Никаких хитрых планов, просто бери и делай, а там разберемся.
Не знаю, может быть, я и ошибался в своих рассуждениях, и просто притянул за уши нужный для себя вывод, но после этого решения с плеч словно гора рухнула, и я, кажется, даже улыбнулся, чувствуя, как все стало просто. А потом снял со спины рюкзак и, достав второй револьвер с патронами, закинул вещи в карету. Там оставались только книги, и как мне кажется, ни один вор в карету к местному КГБ точно не полезет.
Хлев, в котором содержались ездовые животные постояльцев, нашел легко, по запаху, и, уверенно войдя внутрь, пнул спящего на сене работника в ногу, будя его. И сразу же сунул ему под нос золотую монету, последнюю, из заначки.
— Карету приготовить, немедленно, — скомандовал уверенно, словно имел на это право. — И вывести со двора. Быстро!
Мужик сонно кивнул, не отрывая глаз от тускло блеснувшего золота, и, схватив деньги, шустро вскочил, кажется, даже не до конца проснувшись…
В дверь таверны я входил почти счастливый, без сомнений, переживаний и груза прочих дурных мыслей, точно зная, что делать. На поясе висели револьверы, а жетон, местный аналог паспорта, перекочевал во внутренний карман, для того чтобы быть выброшенным в ближайшее болото. Все равно через три или четыре дня вне заставы он будет бесполезен, а на случай, если что-то в дороге пойдет не так, незачем оставлять след.