Чтение онлайн

— А ну-ка, парни! — Билли поднялся. — Споём и мы, давайте-ка!

Призыва, наверное, ждали давно. Звонкий, весёлый голос взвился над столами:

— и его подхватили голоса других партизан — почти всех в зале:

Штурмовикам вообще-то было надо ночевать в БМП, но их бронекоробки так выстудило ветром, что даже Скобенюк не воспротивился, когда Каттерик отвёл взводу большущий зал, где в настоящем очаге горел (с не очень приятным запахом) большими кусками нарубленный уголь. Рядом лежали вороха армейских одеял.

— Всем спать, — распорядился Скобенюк. — Для водил — подъём на час раньше.

Эрих — он сидел, разуваясь — буркнул какое-то немецкое ругательство. Джек толкнул его:

— Не скрипи. За ночь совсем выстудится, без разогрева не поедем.

— Могу одолжить зажигалку, — серьёзно предложил Ник. Эрих замахнулся сапогом:

— Канадка недорезанная! Поползай под ней сам!

— Это твой крест, — серьёзно сказал Ник, скатывая в рулон под голову второе одеяло. — Ух! А ничего, мягко!

— Ты куртку где так распорол? — вдруг спросил Джек, берясь за плечо Витьки. Тот застыл, похолодев — сейчас, в близком свете, все увидели не только порезы на куртке и штанах, но и пятна вокруг них. Лицо сержанта холодно изменилось, а пальцы на плече стали жёсткими. Он сдёрнул куртку вниз и коснулся пластыря:

— Что это?

— Порезался… — неохотно ответил Витька, пытаясь натянуть куртку, но Джек неожиданно стиснул плечо так, что заныла ключица:

— Дрался? — тихо спросил он.

— Дрался, — тут же ответил Витька.

— …товарищ сержант.

— Так точно, дрался, товарищ сержант.

— В бедро — тоже?

— Так точно, товарищ сержант.

— А ты его?

— В бок, товарищ сержант.

— В бок?! — глаза Джека расширились, губы дрогнули, и Витька заспешил:

— Он жив, жив, я только ранил…

— Только… ранил… — видно было, что Джек с трудом сдерживается, чтобы не рвануть Витьку на себя и не начать трясти его за плечи, как отец — нашкодившего дурака-мальчишку. — Ты с ума сошёл! Ты…

— Товарищ сержант Джек, — вдруг подал голос Эрих, уже улёгшися к тому времени. Он лежал, закинув руки под голову, и лицо его имело крайне задумчивое выражение. — Помнится мне — было такое время, когда я был ещё лансом. А у нас в отделении как раз появился новенький. Рядовой. Англичанин… — немец повернул голову и сонно посмотрел на Джека. — Так вот — он после первого же рейда набил морду союзнику. Ну, правда, не зарезал и даже не порезал… но избил крепко. Я всё вот лежу — никак не могу фамилию вспомнить. Не помнишь?

Лицо сержанта неожиданно стало растерянным. Он вдруг покраснел и выпустил удивлённого Витьку.

— Не помню. — отрезал Брейди. — Ладно. Вик, — он вновь повернулся к русскому, — учти: я эих ранений не видел. Ничего про них не знаю. И, если завтра понадобится бежать — ты побежишь, хоть кровью обоссысь.

— Слушаюсь, товарищ сержант! — поспешно ответил Витька. — Со мной проблем не будет, честное слово.

— С тобой по жизни одни проблемы, — буркнул Джек, укладываясь…

…Вокруг стало уже совсем тихо, большинство штурмовиков благополучно заснули, лишь Скобенюк с Мальвони сидели за низким столом, расстелив карту. Витька тоже почти заснул, когда услышал шёпот Майкла:

— Она красивая?

— Ты её видел… — сонно буркнул Витька, натягивая одеяло. — Она сидела напротив.

— Ничего, — оценил Майкл и вздохнул. — Симпатичная.

— Мне тоже так кажется… — Витька помолчал и, толчком проснувшись, спросил: — Майкл, а где твоя девчонка?

— Там же, где вся моя прошлая жизнь, — спокойно ответил Майкл. — В братской могиле на окраине Каспера.

В пещере пахло солдатами. Брекки давно привыкла к этом запаху. Так же пахли её братья. Так же пахли все мужчины. Этот запах — всё, что сохранила память об отце.

Брекки поискала взглядом русского, Виктора — и нашла почти сразу, увидев в этом что-то вроде знака свыше. Осторожно ступая между спящими, девушка подошла к Витьке, который дрыхнул совершенно безмятежно, высвободив из-под одеяла правую руку.

Тихонько опустившись на колени, Брекки извлекла из снаряжения куртку. От неё пахло потом, порохом и железом. Расстелив светло-зелёную пилему на коленях, девушка достала игольницу и занялась разрезом на плече, тихонько шепча простые короткие слова — женскую просьбу о помощи…

…Она увлеклась работой и вздрогнула, ощутив чей-то пристальный взгляд, похожий на прикосновение руки. Повернулась — на неё в упор смотрел, поднявшись на локте, сержант, командир Виктора — атлетического сложения юноша с жёстким волевым лицом и песчаного цвета волосами. Серые глаза смотрели пристально-равнодушно… но за этим равнодушием крылся искренний интерес.

— Vad heter du? [74] — негромко спросил сержант на родном языке девушки — на чистом, от которого она почти отвыкла.

— Брекки Торсгард, — так же тихо ответила девушка, пытаясь понять, чего хочет от неё этот парень.

— Alskar du honom? [75] — поднял подбородок сержант.

— Jag? Var har du fatt? [76] — Брекки почувствовала, что краснеет, и сержант улыбнулся углом рта:

— Nog. Karlek, flicka? [77] — и продолжал по-английски: — Тогда люби до конца. Мы становимся слишком страшными без любви… и слишком уязвимыми с нею. И это тоже помни.

— Не наказывай его, — попросила Брекки. — Он дрался из-за меня. И он не убил Оза, хотя мог. Я не стравливала их, я давно отказала Озу, он просто злился… Мне правда нравится Виктор. Скажи, а трудно стать солдатом Рот?

— Трудно, — безжалостно сказал Джек. — Нужно уметь многое, что ни к чему уметь девушкам, на мой взгляд… — и, смерив Брекки взглядом, неожиданно улыбнулся уже по-настоящему: — Не бойся, он не забудет тебя, куда бы нас отсюда не отправили. Мне кажется… знаешь, по-моему о такой, как ты, он мечтал уже давно. Вот что, Брекки Торсгард, — сержант привстал, одеяло сползло, и на чистой, светлой коже девушка увидела хорошо знакомое — следы ранений, — послушай-ка меня, не удивляйся тому, что я скажу, и сама никому не говори об это разговоре. Он, — Джек указал глазами на Витьку, как раз перевернувшегося на живот со сладким вздохом, — ещё мальчишка. Помни об этом. Мальчишку очень легко ударить — у вас есть страшная власть насчёт этого. Помни. Я видел, как он смотрел на тебя. Помни.