Чтение онлайн

Второй мутант, которого он нагонял, обернулся. Между белых узких губ, обнаживших ряды конических редких зубов, скользнул и спрятался узкий язык, горло раздувалось. Глаза со щелевидными зрачками смотрели бессмысленно, но в раздавшемся громком урчании звучала до странности человеческая ненависть — и Витька еле успел увернуться от выброшенного навстречу копья с белым острым наконечником, оно царапнуло по виску шлема. Ответный удар тесака пришёлся прямо между глаз. Черепа тварей, видимо, были слабей человеческих — лезвие прошло в середину толстой, рывком опавшей, шеи…

Плот с мальчишкой, который не переставал бешено сопортивляться и кричать, отчаливал. На нём было пять мутантов, они суетились, мешали друг другу, и Витька хорошо различал лицо мальчика, полное страхом и надеждой — ему был олет 12–14. Чья-то ручная граната разнесла соседний плот — на бегу отбросив пулемёт, Витька сорвал шлем, РЖ и куртку…

Вода оказалась холодной, холоднее, чем на взгляд. Витька успел услышать рёв Джека: «Стой, куда?!» — дно ушло из-под ног, и он поплыл, размашист озагребая руками, в правой из которых был сжат вовремя выхваченный штык — тесак он бросил на берегу, а нож остался в жилете.

Слева взбило воду брошенное копьё. Витька отплюнулся свирепо, видя, как плот набирает ход — медленно, валко, но неуклонно — и наддал. Мутанты волновались, столпились у края… и неожиданно мальчишка за их спинами, выгнувшись пружинной дугой, влепил одной пинка обеими ногами. Тварь грохнулась за края плота с несобранным плеском. Плавала она, видимо, великолепно… но Витька уже был рядом — взмах штыка, урчащий стон, тёмное пятно в быстрой воде…

…Край плота оказался волокнистым, мыльнистым, весь в какой-то дряни. Копьё рвануло рубашку на плече, но Витька уже оказался на палубе. Копьё — на перехват… рывок на себя, ногой — в… лицо?.. да нет, в морду между глазами и ощеренной пастью. Штык почему-то взвизгнул, как о металл, о плетёные ремни, стягивавшие запястья и щиколотки мальчишки… сумасшедшие, полные надеждой, глаза, рыжие, как у отца, волосы… не режет!

Твари навалились на него разом. Втроём. Когти рванули шею справа; до лопатки бы добраться…

Мальчишка снова — храбрый парень, молодец! — помог. Перекатившись, стал лягаться изо всех сил, как молодой жеребец, и Витька, бросив штык, сорвал-таки и быстро разложил лопатку. Странно — они явно понимали, чт оне могут одолеть человека, но не пытались спрыгнуть и уплыть. Двум Витька раскроил черепа, последней гадине — почти отсёк в плече руку, и она упала в воду сама.

— Огнём, их пережечь можно… — громко дышал мальчишка. — Скорей, пожалуйста… — он говорил по-английски, но Витька давно понимал этот язык, как родной. Следовало торопиться — к ним плыли ещё два плота, а на берегу шёл бой, оттуда помощи не было. — У меня зажигалка в куртке…

Вырывая пуговицы, Витька достал простенький «крикет», которые любят скауты АСИ. Высокий язычок пламени коснулся ремня на руках, раздался электрический треск, полетели брызги — и ремень распался. Освободив ноги пленника, Витька выдернул из кобуры пистолет и, следя за осторожно приближающимися плотами, спросил быстро:

— Плавать умеешь? — мальчишка кивнул. — Быстро на берег, там наши!

— А… — мальчишка сглотнул. — А вы?!

— Плыви, дурак, я присягу давал, а ты… иначе оба пропадём!

— Я не поплыву! — он отчаянно замотал головой.

— Убью! — Витька ударил его ладонью по губам. — У тебя там мать, отец, сестра! Пошёл в воду! — и он пинком отправил упрямца за борт. Бросил ему штык (мальчишка поймал, выгребая одной рукой) и крикнул: — Плыви!

Один из плотов резко свернул, но Витька, положив руку с пистолетом на запястье другой, несколько раз выстрелил, твари заметались, потерявший управление плот начало сносить…

Мальчишка грёб к берегу. Второй плот шёл прямиком на тот, на котором торчал Витька.

— Вик! Сюда-а! — заорали почему-то очень близко. Он оглянулся — прямо к нему на ялике гребли от берега Майкл и Ник, на носу Эрих как раз буквально выдернул из воды мальчишку, сунул тому автомат, что-то спросил — мальчишка бешено закивал… — Прыгай в воду!

— Иду! — Витька бросил пистолет в кобуру, вскочил и, вскинув руки над головой, бросился в реку.

Открыв глаза всё ещё в глубине, он вдруг вспомнил: сегодня его день рождения, сегодня ему шестнадцать, сегодня в лагере будет праздник. Потом левая рука ткнулась во что-то мягкое, тело потряс жуткий удар, от которого внутри всё сдвинулось со своих мест, даже рёбра, похоже, перепутались. Его вышвырнуло из воды — и он ещё успел увидеть совсем рядом перекошенное мокрое лицо Эриха, Майкла, глядящего через плечо — и…

Шипение, кваканье и бульканье чем-то походили на плеск и хрип жарящейся яичницы. Витька не открывал глаза из детского страха: увидишь опасность — придётся признать её реальность…

Он был в плену. То есть, с ним произошло то самое страшное изо всего, что может произойти с солдатом на войне, иначе не определишь. Память подсовывала полускелеты в тюремной яме Диффы, но мысленно Витька признавался, что сейчас на самом деле всё намного хуже.

Он был в плену у существ, даже отдалённо не напоминавших людей.

Тихо шевельнув мышцами правого бедра, он понял — кобура пуста. Забрали пистолет, гады… С ним-то ещё оставалась надежда пробиться.

Витька сделал глубокий вдох и сел, открыв глаза — и неожидано ощутив прилив боли в пальцах левой руки.

Было сыро, душно, довольно тепло. Он находился в лесу, видимо, далек от реки. Шумела молодая листва на деревьях — погода успела поменяться, как по волшебству, лес вокруг казался хоть и мокрым, но радостно мокрым, по-настоящему весенним, солнце вышло и светило вовсю. А вокруг стояли эти твари.

Их было много. Очень много. Они пялились на парня своими бессмысленными глазами и о чём-то переговаривались. Да. Переговаривались. Коротко, односложно, но — они говорили. И, конечно, о нём. О Викторе Ревке, которому сегодня исполняется шестнадцать лет.

Страшно.

— Проклятье! — не выдержал, выдохнул он. Получил тычок под рёбра; ткнувший его мутант что-то проквакал. — Ничего не понимаю, что ты бурчишь… — ответил Витька. Вспомнилось, как их учили вести себя на допросах. Но это всё — для людей и людских счётов. Пусть даже перед тобой «расчеловеченные» людоеды или просто дикари. А тут… Витька понял вдруг, что этим существам до людских войн нет дела. Они, скорей всего, воспринимают всех, вообще всех, не таких, как они — как опасность, как врага.

Он попытался встать. В шею уперся наконечник копья — костяной. Витька невольно застыл, откинув голову, чтобы ослабить смертоносное давление. Правильней всего, впрочем, сейчас было бы броситься вперёд, на копьё — и быстро умереть. Но Витька хотел жить. Очень. И он не сделал этого. Лишь процедил беспомощно:

— С-сволочи…

Копьё отодвинулось. Его стали поднимать — он оттолкнул лапы и встал сам. Толчок в спину направил его вглубь леса. Витька огрызнулся:

— Не пойду!

Толчок повторился — более сильный, уже с уколом.