Чтение онлайн

Окунувшись в прошлое, начинаешь понимать, что время становления партизанских отрядов можно смело считать периодом легендарным, а в чем то, наверное, даже эпическим, особенно, если сам принимаешь в этом деятельное участие. Ведь сейчас у красноармейцев, выходящих из окружения и советских граждан, оказавшихся в оккупации, доступ к достоверным источникам информации крайне ограничен, что дает противнику широчайшие возможности для ведения своей пропаганды. Первым, что делают немцы в захваченных городах и селах – это под страхом расстрела обязывают сдать радиоприемники, как единственный способ услышать «голос Большой земли». А после неудач нашей армии и ее стремительного отступления, в условиях массированной фашистской агитации и террора у многих пропадает надежда, меняются жизненные ориентиры. Перед людьми встает единственная цель – выживание. Сотни простых граждан сейчас стремятся к этому любым путем, из идейных, а чаще всего меркантильных соображений, поступая на службу фашистскому режиму: за вознаграждение выдают коммунистов и представителей советской администрации; за корову предают соседа, прячущего раненых; пользуясь моментом, сводят счеты за старые обиды. Это делают наши советские граждане, даже старики, женщины, дети.

А ведь война выигрывается не только техникой или людской массой, немалое значение имеют стойкость и боевой дух. И именно сейчас в людей, оставшихся за линией фронта, необходимо вдохнуть надежду, что еще жива Красная Армия, и она бьет фашистов, что освобождение обязательно придет. Любая весть о сопротивлении врагу поддерживала эту надежду и обрастая массой фантастических подробностей, передаваемых из уст в уста, разлеталась среди народа. Время требовало людей легенд, и они уже есть или скоро появятся и поведут народ за собой, моя же задача на сегодня – оказать посильную помощь в их становлении. Не зря же сейчас по всем прифронтовым районам закладываются продовольственные и оружейные схроны, готовятся партизанские базы. К сегодняшнему дню практически полностью очистили склады польских трофеев, где мне совсем недавно удалось отобрать лучшие образцы. Сейчас в дело шло все, даже винтовки с сильно изношенными стволами, главное, что они еще способны стрелять. Позиционные бой партизанам вести рано, главная их тактика – быстрый налет или засада, а там сгодится любое оружие.

Не знаю, как так сложилось, но я длительное время считал, что основная партизанская деятельность в годы Отечественной войны была развернута в Белоруссии, но потом как-то «зацепился языком» с жителем Смоленской области. Человек оказался истинным патриотом своего края и много рассказал мне о начальном периоде войны. Например, я узнал, что уже к середине февраля 1942-го, то есть всего через полгода, объединенными силами партизанских отрядов, в Смоленской области будет освобожден город Дорогобуж и образован первый партизанский край с территорией в десять тысяч квадратных километров, на которой располагалось более 500 населенных пунктов. На самом деле это не много, но на этой земле была полностью восстановлена Советская Власть со всеми госструктурами. И это в пятидесяти километрах от линии фронта. А партизанские полки не только удерживали ее, но и совершали рейды по всей Смоленской области. Справедливости ради нужно отметить, что командование очень быстро сориентировалось и направило им в помощь 1-й кавалерийский корпус Белова, но это ни как не умаляет роли партизанского соединения «Дедушка», которое объединил, а потом и возглавил 50-летний старшина-ополченец. К сожалению, из рассказа я запомнил только, что он был беспартийным и до войны работал инженером, а выглядел как обычный старик, с бородой и палкой. По таким приметам найти человека не реально, а так бы я с удовольствием привлек его к своей работе. Но история уже показала, что он и без нашей подготовки успешно справится со своей миссией.

– Ну что? По коням. – прервал мои размышления подошедший штурман ТБ-3, на котором мне предстояло сегодня лететь в качестве контролирующего от разведотдела.

Не доверять летчикам, проводящим выброску это, по-моему, верх идиотизма. Тогда зачем вообще людей посылать? Мало того, что они всем экипажем пишут рапорта о проведенном вылете, так еще и я, или другой сопровождающий будем бумагу переводить.

– Давай «Фиалка» на погрузку – подколол я старшего группы. Позывной у них конечно другой, но вот как-то именно к этой группе прицепилась эта фиалка с тех самых пор, как я объяснял принцип выбора «оперативного» названия.

– Слушаюсь, – весело ответил мне молодой, в общем-то, парень, ни капли не обидевшись. И уже другим тоном отдал команду подчиненным. – Группа становись. Разобрать груз.

Я тоже подхватил свой полностью укомплектованный рюкзак, со всем обвесом, который изготовил на основе тактической облегченки – ремней пехотинца: плечевые лямки, пояс, грудная лямка, плюс подсумки для магазинов и гранат. Особенно колоритно смотрелись «Эфки», подвешенные на плечевых ремнях, по паре с каждой стороны. Причем это не я так придумал, это уже изобретено до меня – каждая граната на своем отдельном ремешке-подвеске. Разгрузочный жилет я, как любой нормальный «попаданец», давно уже сшил, но вот только с повседневной формой он совсем не смотрится, а ремни – они ко всему подходят. Да и в принципе получилось достаточно удобно. Опасаясь очередной неприятности от судьбы, в полет я готовился основательно, как к собственной выброске. Такого разгильдяйства, как в первый месяц войны, я больше, по крайней мере, по своей воле, допускать не собирался.

Загрузили груз, разместились сами, используя технологические проходы в крыльях, предназначенные для обслуживания двигателей, и полетели. Потянулись томительные часы ожидания. Развлечься, кроме сна, было совершенно нечем. Иллюминаторов в бомбардировщике не предусмотрено, а в щели, через которые нещадно дуло, ни чего увидеть в принципе не возможно. Сначала в указанном квадрате, рассмотрев условные сигналы, сбросили груз для партизан. Затем над каким-то крупным населенным пунктом листовки, и только после этого, со стороны Запада вышли к району десантирования. Тут нас ни кто не ждал, и пришлось руководствоваться приборами, а так же земными и небесными ориентирами. Я в это время находился рядом со штурманом, так сказать проверял его расчеты. Выброска прошла штатно. Парни через кабину стрелка выбрались на крыло, а затем друг за другом просто съезжали по плоскости вниз, предварительно столкнув грузовые контейнеры.

ТБ самолет далеко не самый быстрый, а когда идет в набор высоты, тем более. Так что сигнала с земли о благополучной посадке мы дождались, не прилагая к этому больших усилий. Остальное, уже с подробностями, они сообщат при дежурном радиообмене. А наша задача выполнена, все теперь домой. Парням же предстояло скрыть следы приземления и, нагрузившись снаряжением бежать в место, известное только командиру группы. Не зря же про десантников говорят: «Пару минут орел, а все остальное время лошадь».

Обратный наш полет прошел на удивление спокойно, только при приближении к линии фронта попали под огонь зениток, обеспечивших нам несколько неприятных минут. Но они брали явно выше, и хоть нас немного поболтало в воздухе, но отделались мы только испугом.

На аэродроме царило деловое ожидание, техники и механики готовились к приему самолетов. Оставшиеся девять машин полка, после нашего вылета, получили задание на ночную бомбардировку по разведданным одной из ранее заброшенных групп, и еще не вернулись. Наш самолет отогнали в сторону, и старший механик приготовился слушать замечания. А их оказалось не мало, техника старая, ресурс моторов и агрегатов или уже выработан или вплотную приближается к этому рубежу.

– Второй левый мотор сбоит на низких оборотах, – стал перечислять командир экипажа, – маслопроводы текут…

Мне это было не интересно и я, размявшись после тесного пространства фюзеляжа, не предназначенного к транспортировке пассажиров, поспешил к ожидавшей меня машине.

– Петрович! Подъем! – растолкал я спящего на сидении старшину, удивляясь, как он умудряется там расположиться с относительным комфортом.

– Как слетали товарищ капитан, – со сна выпучился он на меня, начиная тереть глаза рукавом телогрейки.

– Да нормально, – ответил я, тоже зевая. Разговаривать не особо хотелось, все-таки глубокая ночь и нормальные люди, даже если они относятся к служивой категории, должны спать. Поэтому я демонстративно принял позу дремлющего человека, прислонив голову к стеклу.

Естественно, что поспать не получилось, ни рессоры машины, ни дорога этого не позволили. Даже с закрытыми глазами, я отчетливо представлял коварную ухмылку на лице старшины, когда меня особенно чувствительно подбрасывало на ухабах. Но я все равно делал вид, что сплю, а сам ломал голову над проблемой эффективности, проведения «рельсовой войны» которую я активно рекомендовал командованию. Если в 1943 году массовые диверсии партизан на коммуникациях противника будут привязаны к эпической битве на Курской дуге и последующими наступлениями Красной Армии, то сейчас с этим существует некоторая проблема – крупного контрудара на нашем участке в ближайшее время, кажется, не будет. Ельнинская наступательная операция Резервного фронта заканчивается, правда не так как планировалось. Саму Ельню освободили еще вчера, но замкнуть кольцо окружения вокруг немецкой группировки не удалось. А противник, пользуясь этой нерешительностью, спокойно отводит свои части, оставляя на позициях минимальное прикрытие, о чем уже сообщили две наши разведгруппы независимо друг от друга. Но командованию этого оказалось мало и опасаясь ловушки, для подтверждения информации потребовались данные авиаразведки. А время то уходит, так и до штурма пустых окопов недалеко.

Западный фронт пока каким-то серьезным успехом тоже похвастаться не может, бои носят ожесточенный, но в основном локальный характер. В таких случаях Совинформбюро сообщает: «В течение дня наши войска вели упорные бои с противником на всём фронте.» Это совсем не значит, что Тимошенко бездействует, наоборот атаки немецких позиций на Смоленском, Ярцевском и Духовщинском направлениях идут непрерывно. Скажу больше информация, предоставленная нами в августе о переброске немецких танковых групп, была учтена в планировании Духовщинской наступательной операции и определенные успехи все-таки имелись. Так 4 сентября, действуя против обороны VIII немецкого корпуса в районе Кровопускова, наметился успех, способный привести к прорыву обороны. Но противник бросил в бой, только что прибывшую на фронт 255-ю мотострелковую дивизию и при поддержке остатков танков боевой группы VII танковой дивизии смог удержать позиции. Не помогла даже переброска из резерва фронта полусотни танков 128-й танковой бригады. Потери с обеих сторон были значительные, в пропорции примерно 1:4 в пользу обороняющейся стороны, что вынудило нас приступить к переформированию потрепанных частей.