Чтение онлайн

– Да, и мыто, и жарено, и парено... С этими словами оставшийся за столом близнец брезгливо смахнул краюху со стола.

– Князья такого не едят!
– объявил он.

– А вы, что ли, князья?

– Мы такие князья, что тебе и не снилось, - сказал один.

– Мы Гога и Магога, - добавил другой и застрочил пером.

Жихарь подобрал с пола хлеб, обмахнул его рукавом, поцеловал и спрятал в мешок. Может, кистень сходить взять?

– Гога и Магога, - сказал он, - водились в прежние года, и то их потом Македонский под гору загнал.

– Все верно, - сказал один, скорее всего, Гога.
– Пришлось нам временно отступить. Только недавно узнали мы, что твой Македонский надулся вина со снегом, застудил пузо и помер. Мы тоже кое-что соображаем.

– А за что же он вас гонял?

– Македонский-то?
– оторвался от писанины Магога.
– Конечно, за правду.

– За нее, матку нашу, - подтвердил Гога.

– Мы его в глаза мужеложцем именовали, - уточнил Магога.

Все трое залились смехом.

"Отчаянные ребята, вроде меня, - радовался Жихарь.
– Вот бы мне их сманить в попутчики - с такими не пропадешь..."

– А переночевать у вас можно?
– спросил он, отсмеявшись.
– Дело-то к вечеру...

– Нет, переночевать уже не получится, не дотерпим мы до завтра, сказал Гога.
– Понимаешь, у нас эта деревня вся кончилась, дочиста - хоть шаром кати. Так что пошли на кухню.

От гнева у Жихаря даже хвостик на затылке встал дыбом.

– Вы что думаете, я стряпать буду? Я, богатырь?

– Что ты, что ты!
– замахал руками Гога.
– Богатыри сами никогда не стряпают!

– Вот иных богатырей самих, бывает, стряпают, - поднял голову Магога. Нам ведь для людей ничего не жалко, даже самих людей. Зато завтра путник приедет - будет чем угостить!

С этими словами он развернул пергамент перед Жихарем. Жихарь буквы-то знал, а в слова их складывать всегда ленился. Но тут то ли страх помог, то ли дедовы ночные уроки сказались, да и написано было крупно:

СИВО ДНЯ ТРИ БЛЮДА

шшы с добрава моладца

канина пиченая

питух жариный

– А завтрашнего путника угостим - значит, и на послезавтра пустые не будем!

– хвастал Магога.
– И послепослезавтра, и на пятый день. А как же!

Заведение закрывать нельзя, кушать-то все хотят...

Гога крепко схватил богатыря сзади за руки. Жихарь пнул сапогом назад и вверх, вырвался, кинулся к стенке и достал меч.

– Только подойдите!
– сказал он.
– Кишки выпущу, намотаю на поганое мотовило... И добавил растерянно:

– Всех убью, один останусь...

– А вот меч убери, - посоветовал Гога и пошел на него, широко расставив руки.
– Ибо сказано, что не дано нам погибнуть от руки человеческой...

Македонский не управился же...

От души прокляв косорукого Македонского, Жихарь зажмурился и сделал свой неотразимый выпад. Меч брякнул и переломился у самой рукояти: то ли под зеленым балахоном были на Гоге латы, то ли сам Гога был не из людской плоти.

Магога между тем спокойно сидел за столом и украшал пергамент затейливой рамочкой.

Да, кистень остался притороченным к седлу, при богатыре был только недлинный нож. Но и от ножа толку не было - Гога лишь посмеивался, гоняя гостя из угла в угол.

– Ты бы лучше не бегал, - убеждал он.
– А то невкусный станешь...

– В уксусе отмокнет, - не глядя, отозвался Магога.
– Если ты, подлец, уксус не выпил...

– Как можно!
– опустил руки Гога. Жихарь пырнул его ножом прямо в брюхо, но и брюхо было твердое.
– Хватит, поиграли, - заключил Гога.

Жихарь, не соображая, что творит, метнулся от него к противоположной стене, с разгону добежал до половины, оттолкнулся ногами и полетел головой вперед. Заостренное навершие шлема вонзилось Гоге в грудь как раз напротив сердца.

Гога охнул, остановился и, причитая, начал крутиться по горнице. Жихарь торчал у него из груди, словно кривой нож-складень. Чуть голова не оторвалась, но вовремя лопнул ремень-подбородник. Оба рухнули одновременно.

Шлем остался торчать в Гогиной груди.

– Сколько можно возиться!
– возмутился Магога, поднял башку и увидел кончающегося братца. Магога опрокинул стул и бросился к Жихарю. Жихарь побежал к двери, Магога за ним. Жихарь спрыгнул с крыльца, слыша за собой тяжкое шлепанье.

Конь Ржавый испуганно всхрапнул и метнулся в сторону. Огромный кулак ударил богатыря в спину, он рванулся лицом вниз и сомлел, словно княжеская дочь, чтобы не слышать, как его будут резать, свежевать и пихать в печку. Все это он уже проходил в детстве, но тогда была всего лишь старая ведьма...

...Из тьмы его вывел радостный крик Будимира. Жихарь открыл глаза и увидел траву. Он подрыгал ногами и руками - все было на месте, только спина болела. Жихарь сел и замотал простоволосой головой.

Вовсе никакой не кулак треснул его по хребту. Это была башка великана Магоги. Жихарь взял вражескую конечность за волосы и поднял. Магога еще успел показать ему язык, да тот так высунутым и остался.

Богатырь поглядел на крыльцо. На ступеньках валялось бывшей головой вниз тело Магоги, и крови в этом теле было столько, что конь Ржавый с отвращением поднимал копыта, сторонясь растекающейся лужи.

Жихарь глянул выше. На навесе крыльца сидел петух Будимир, держа в когтях косу. Коса была красной.

Ни Гога, ни Магога не погибли от человеческой руки, ведь нельзя назвать рукой голову в шлеме, и Петуха с человеком не спутаешь.

Жихарь долго сидел, где упал, все еще не веря в спасение. "Не уважил Проппа, дубина, вот и влип!
– казнил он себя.
– Только как же я с петушком-то теперь рассчитаюсь?"

Он тяжело поднялся и вернулся в избу, захватив на всякий случай кистень. Но Гога не подавал признаков жизни. Жихарь выдернул шлем из груди - теперь она была мягкая, человеческая. Вытер шлем полой зеленого балахона, яростно пнул обломки меча-подлеца. Потом по-хозяйски прошел на кухню.

Покойные князья пренебрегали не только хлебом, но и крупой. Жихарь нагреб полное решето гречки и вынес на улицу. Будимир тотчас, не выпуская своей маленькой косы из лап, слетел вниз и весело стал клевать. Жихарь еще сходил на кухню, нашел ячменя для Ржавого. Самому есть отчего-то расхотелось.

"У них ведь и оружие должно быть", - думал он, шаря по ларям и кладовкам.

Но попадались только тяжелые мясницкие ножи разных очертаний и назначений.

Их и в руки-то брать было противно.