Чтение онлайн

— Я учусь здесь. Я решил стать образованным человеком.

На столе перед ним лежала книга.

— Что это? — Я прочла на обложке — «Криминалистика».

— Это наука, обучающая, как раскрывать преступления.

В прошлом году Коля недобрал баллы на экзаменах в радиоинститут и поступит на юридический.

— Лида тоже учится с тобой?

— Да. Мы решили работать вместе и бороться за общество будущего. Мы хотим, чтобы на земле не стало преступников, чтобы все плохие люди исправились и не было бы войн. Потому я и закаляюсь. Человек будущего должен быть необыкновенно выносливым. Знаешь сколько еще предстоит бороться? Эх, Ирка! Наверно, война будет.

— Неужели?

— Первый очаг новой мировой войны уже вспыхнул.

— Где?

— В 1931 году под Мукденом. Потом япошки вторглись в Маньчжурию.

— Ну, если и у нас начнется… Я сдала нормы БГТО, записалась в стрелковый кружок…

— Этих знаний будет недостаточно.

— А что еще надо?

— Прежде всего нужно стать настоящим человеком. Это самое главное.

— А разве это трудно?

— Очень. Потому что настоящий человек имеет высокую цель в жизни. Общество в первую очередь нуждается именно в таких людях.

— А какая у тебя цель в жизни?

— Я же сказал: искоренить преступления, не допустить новых войн… Мы строим социализм, а капиталисты вооружаются. Ну хватит. Беги к подружкам. Я должен грызть гранит науки.

Потом еще не раз мы с ним беседовали — и по дороге к морю, и по вечерам. Мы беседовали на самые различные темы, и я жадно ловила каждое его слово.

В середине августа Коля вдруг сказал маме, что должен немедленно ехать в Москву, потому что может остаться без общежития. В этом году, оказывается, надо занимать койку не позже семнадцатого августа.

— Сын — отрезанный ломоть, — обиделась мама.

Я его защищала. Я думала: разве плохо, когда человек влюблен? Благодаря любви он захотел стать настоящим человеком. И он уже настоящий. Подумайте — хочет сделать так, чтобы все люди жили дружно и не делали друг другу зла.

Брат уехал, и стало как-то пусто. Хотелось продолжать беседы, начатые с ним. Заговорила о том же с папой. Он с радостью стал объяснять мне многое. Я буквально впитывала в себя его веру в людей, в торжество добра.

Перед самым отъездом из Уреки пошли на море. Искупались, сели на берегу. Был очень красивый закат.

— Папа, почему люди не живут так красиво, как это море, эти горы, облака?

— Но это же все неживое.

— Нет, папа, это живое! Я думаю, что все красивое — живое. Мне так кажется.

— Фантазерка.

— Ну хорошо. Пусть это все неживое. Значит, все живое должно быть умнее, правда?

— Конечно.

— А почему люди не живут так красиво, как природа? Почему они не берут с нее пример?.. Я сама… смотрю на эту красоту, и мне стыдно за свои плохие поступки… за некрасивое поведение… Вспомнила одного мальчика. Отаром его зовут. Эта природа почему-то его напоминает. А я его дразнила.

— Наверно, он тебе правился?

— Нет, что ты, папа?!

Солнце погружалось в море. Среди огненных туч проступала нежная голубизна неба.

— Лет триста с лишним назад, — начал папа, и я уселась поудобнее, чтобы видеть его лицо, — жил в Италии мечтатель Кампанелла. Тогда Италия боролась против испанского владычества. Кампанелла очень любил свою родину, он участвовал в освободительной борьбе. В Италии царили произвол и гнет. Кампанелла не мог смириться с этим, и его посадили в тюрьму. Обвинение было страшное: оскорбление личности короля. За это полагалась смертная казнь. Но казнь в последний момент заменили тюремным заключением, и он просидел в тюрьме двадцать семь лет.

— Двадцать семь?

— Да. Но Кампанелла не сломился. Он написал в тюрьме много книг, одна из них — «Город Солнца».

— Какое красивое название.

— Да.

— Я хочу прочесть.

— Навряд ли эту книгу можно достать сейчас. Может быть, в публичной библиотеке…

— А о чем там?

— Это рассказ моряка о счастливой стране, куда он случайно попал. Город Солнца — это коммунистическое государство, как представлял его себе Кампанелла. Там все было общим и никто никого не эксплуатировал. Всякая работа считалась почетной, а благородным считался не тот, чьи предки были богатыми, а тот, кто изучил много ремесел и умел пользоваться ими. В том городе все были богаты и сильны, а дети обучались не в школе, они резвились на свежем воздухе и учились во время игр.

— Там не было школ? Может ли такое быть?

— Так представлял себе будущее Кампанелла. Степы главного города были разрисованы наглядными пособиями по всем отраслям наук и ремесел. Знаешь, что такое ремесло?

— Ну конечно.

— И очень большое место отводилось физкультуре. Поэтому люди там жили до ста лет и ничем не болели. Чудесно, не правда ли?

— Еще бы. А как они устроили такую жизнь? У них, наверно, произошла сначала революция, а потом…

— Кампанелла об этом не пишет. Тогда, триста с лишним лет назад, революция не смогла бы победить, потому что люди были темные, влияние церкви огромно, ведь история имеет свой ход развития, свои закономерности.

— Значит, и триста лет назад люди мечтали о коммунизме?

— Люди стали мечтать о нем с того момента, когда один какой-то хитрый человек сказал другому: что я заработал — мое, но и то, что заработал ты, тоже мое.

— Как хорошо, что революция у нас уже произошла! Вот если бы не было уже и школ…

Помолчали. Дул едва ощутимый морской ветерок. Горы вдали сбегали прямо в море.

— Кампанелла писал стихи?

— Не знаю. Его в нашей стране очень почитают как философа.

— Папа, а кто же скрывался в подвале нашего флигеля? Я часто думаю: где тот человек сейчас?

— Наверно, погиб в борьбе. Или работает где-нибудь.

— Я преклоняюсь перед такими. Скорей бы коммунизм построить, правда?

— Мы бы уже сейчас достигли большего, — вздохнул папа, — если бы не капиталистическое окружение. И в стране у нас еще многое нужно искоренять. Например, стремление некоторых пожить за чужой счет, лень…

— Да-а-а-а, лень — это… Папа, ну как с ней бороться? Не люблю алгебру. Геометрию еще можно выучить, а алгебру…

— На уроках болтаешь?

— Гм!.. Если честно?

— Конечно.

— Болтаю. Но по сравнению с прошлым годом я стала гораздо сдержанней, правда?

— По-моему, да.

— А учителя говорят — нет. Конечно, если бы школа была на свежем воздухе, знаешь, как все мы хорошо учились бы? Поскорей бы устроили такие школы.

Мы возвращались с моря и все говорили, говорили о будущем. Я была благодарна папе: он совершенно серьезно отнесся к моей мечте.