Чтение онлайн

— Федерико Фалькони. Почему мне знакомо это имя?

— Его отец надул твоего отца. В свое время он приносил нам хорошие деньги, но потом пошел по кривой дорожке. Я выслал всю его семью, пока Джанни нахрен не перебил их.

Кристиано бросает на меня косой взгляд, приподнимая бровь, и именно в этот момент я задаюсь вопросом, стал ли он и вправду таким же беспощадным, каким был его отец. Потому что то, что я собираюсь ему рассказать, требует именно этого.

— Похоже, у Федерико явный комплекс, — говорит Кристиано.

Я провожу пальцами по подбородку.

— Да уж, точно. И хочешь ты того или нет, Контесса в этом замешана.

Кристиано откидывается на спинку и внимательно на меня смотрит. Наверное, пытается понять, насколько я ебанулся. Забавно, обычно в нашей работе это считается преимуществом.

— Где она? — Он делает большой глоток виски и снова смотрит на меня.

Я перехожу к сути:

— Привязана к стулу в подвале.

И как по команде весь его виски оказывается на моем костюме.

Я даю Кристиано время прийти в себя, а сам мысленно записываю: отправить ему счет за химчистку.

— Как долго она там? — Глаза у него покраснели от того, что односолодовый вылетел через нос.

— Всего пару часов. Я ее допрашиваю.

— Так вот где ты пропадал? Ты там надолго застрял…

Он наклоняется ко мне, принюхивается, затем с трудом сдерживает улыбку:

— Ты, блядь, ебанутый.

Раздражение начинает царапать остатки моего терпения.

— Она спит с врагом.

Он сглатывает глоток виски, потом бросает на меня усмешку:

— А вот это правда.

— Кристиано, посмотри на эту чертову записку. Она получила ее месяцы назад и все это время скрывала от меня.

Он качает головой:

— Не знаю, Бенни. Я видел, как она на тебя смотрела за обедом. Не думаю, что она водит тебя за нос. И вообще, все сестры просто на дух не переносят нашу работу. Не вижу, чтобы она по своей воле в это влезла. Когда она получила письмо?

Я прикусываю губу. Мне не нравится, когда я оказываюсь неправ.

— Точно не знаю. Она говорит, что Бэмби передала ей его за тем самым обедом, но это не объясняет дату. На письме стоит число, будто оно было у нее месяцами.

Кристиано достает телефон и набирает номер:

— Привет, Аллегра… Да, все нормально… Бэмби рядом? Отлично, спасибо…

Он смотрит на меня краем глаза. Он просто ухмыляется, ожидая, что произойдет.

— Привет, Бэмби. Ты ведь передала Тесс записку за обедом на днях, так?

Долгая пауза.

— Нет-нет, все в порядке, у нее нет никаких проблем, но… ты не помнишь, когда пришло это письмо?

Опять тишина. Потом Кристиано завершает звонок, убирает телефон и смотрит на меня.

— Она сказала, письмо пришло в дом только в субботу. Сначала его вообще отправили не туда, оно вернулось обратно на почту. Тесс увидела его впервые только за обедом.

У меня отвисает челюсть, и целый рой чувств ударяет в грудь, не давая дышать. Я задыхаюсь. Я не поверил ей. Стоило одной мелкой нестыковки, и я тут же решил, что она врет. Подумал, что она играет со мной.

Я родился параноиком, и это до сих пор со мной. Даже когда стал консильери самой известной мафиозной семьи на восточном побережье, это дерьмо никуда не делось.

Когда я хватаю ртом воздух, меня охватывает огромное облегчение. Тесс не врала мне. Оказывается, она правда не такая, как все. В нашем мире найти кого-то, кому можно доверять, мужчину или женщину, все равно что пытаться выбраться из лабиринта в полной темноте с завязанными глазами. Возможно, мое чутье с самого начала было правым. Возможно, Тесс действительно другая. И, может быть, та самая вещь, которая пугает меня больше всего, найти человека, который подойдет мне дикостью к дикости, безумием к безумию, биением сердца к биению сердца, все это время стояла прямо передо мной. Я и представить себе не мог, что кто-то на свете может идеально подойти для такой темной души, как я, но это не только невозможно, но и я, возможно, потерял ее еще до того, как узнал, что она нашлась.

— Похоже, тебе придется извиняться?

Я сжимаю челюсть и медленно поднимаюсь на ноги:

— Что-то типа того.

— Не стану тебя задерживать, — говорит он, и уголки его губ изгибаются в хитрой улыбке.

Я бросаю на него мрачный взгляд:

— Не жди меня.

— Даже не собирался.

Контесса

Я чувствую себя отвратительно.

Мои трусики насквозь промокли, и здесь, внизу, становится чертовски холодно. Я до сих пор чувствую, как Бернади прятался между моих бедер, и я до сих пор пульсирую. Я ненавижу себя. Я не сделала ничего плохого, но меня наказывают самым отвратительным способом.

Я никогда не возбуждалась так сильно, как в тот момент, когда он начал лизать меня, несмотря на мои протесты. Когда он повернулся к камере и сказал, что я на вкус просто божественна, я едва не кончила прямо тогда.

Как это вообще произошло? Я позволила самому Сатане довести меня до оргазма языком, в наказание за то, чего я даже не совершала. И, Господи, мне это понравилось.

Мысли обрываются, когда дверь снова открывается, и лицо заливает жар. Я чувствую себя выставленной напоказ, дерзкой шлюхой, с руками, стянутыми за спиной, разведенными ногами и юбкой, задранной до самых бедер.

Бернади вальяжно входит в комнату, как всегда самоуверенный, и мне приходится сдерживать грудь, чтобы она не раздулась от одного его вида. Ненавижу, как он на меня действует.

— Ладно, давай немного сменим правила игры, — говорит он.

Сердце замирает там, где должно бы трепетать от страха.

Он опускается на руки и колени, но в помещении слишком темно, чтобы я могла разглядеть, что именно он делает.

— Кристиано, кстати, передает привет, — говорит он, взглянув на меня, прежде чем снова сосредоточиться на веревках у моих лодыжек.

Я резко вдыхаю:

— Он здесь? В этом здании?

Он не отвечает.

— Ему вообще не важно, что ты держишь меня связанной в каком-то подвале, где я замерзну насмерть без еды и воды?

Он поднимает глаза и проводит рукой по подбородку.

— Не знаю, если честно. Я не спрашивал.

— Все, что бы я ни сказала, не имеет значения, да? — Голос дрожит. Кажется, страх и предвкушение — это просто две стороны одной монеты. — Ты все равно мне не поверишь.

Он продолжает тянуть и дергать за веревки у моих лодыжек, пока я окончательно перестаю пытаться понять, к чему именно я там привязана.