Чтение онлайн

В висках стучит, а в голове путаница и хаос, мысли сталкиваются, как машины в аварии.

Я читаю письмо снова и снова, но слова все еще не доходят до сознания. Почерк точно его, только повзрослевший. Интонации, ритм все его. Мелочи, о которых я давно забыла, теперь внезапно всплывают одна за другой. Но все, что я теперь знаю, так это то, что каждое слово там отягощено обещаниями, которые я больше не хочу, чтобы он сдерживал.

Я поднимаю глаза и с облегчением замечаю, что Бенито все еще стоит ко мне спиной. Сумочку я с собой не брала, поэтому аккуратно прячу сложенное письмо за ворот платья, в бюстгальтер, перечитаю его позже, когда останусь одна. Может быть, я смогу ему ответить, как-то объяснить, что все изменилось. Судя по всему, он не знает, с кем помолвлена Трилби, и что я уже практически часть семьи Ди Санто.

Но сейчас я просто не в состоянии об этом думать. Особенно когда очередной родственник Кастеллано идет прямо к нам. И особенно, когда я отвожу взгляд всего на секунду, и вдруг чувствую, как возвращается чье-то присутствие, обжигающий, тяжелый взгляд, от которого по телу бежит ток, и дыхание перехватывает.

Я вежливо жму руку очередному кузену из семьи Ди Санто, он кажется вполне милым и радушным, и тут же извиняюсь, чтобы взять себе что-нибудь попить. У меня пересохло в горле, хоть я каждый день и выпиваю литры воды.

Пока стою в очереди, по шее пробегает озноб, к ней подступает чье-то горячее дыхание.

— Винный погреб прямо у входа. Спускай свою сладкую задницу вниз. Сейчас же.

Жар исчезает, оставляя за собой только дрожь предвкушения. А затем по языку расползается вкус паники. Я даже не знала, что в этом доме есть винный погреб.

Я осушаю стакан воды залпом и опускаю взгляд в пол, избегая любых взглядов, пока пробираюсь обратно в дом. Вечер начинает сгущаться, укрывая дом тенями, поэтому я задвигаю письмо еще глубже в бюстгальтер и иду на мягкий свет, струящийся из холла к задней части дома.

За лестницей есть дверь, она приоткрытая, с полоской света, просачивающейся в щель. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, потом открываю дверь и проскальзываю внутрь. За ней небольшая лестница. Дверь тихо закрывается, и я с особой осторожностью спускаюсь на своих высоких каблуках по ступенькам, приземляясь внизу на бетонный пол.

Я стою в довольно просторной комнате, окруженная колоннами и рядами темных бутылок за стеклянными дверцами. Из тени выходит фигура, и сердце тут же начинает бешено колотиться, будто мне в вену вогнали чистый адреналин.

— Иди сюда, богиня.

Я делаю три шага навстречу Бенито, но он нетерпеливо сокращает расстояние, прижимаясь губами к моим с настойчивостью, которая пробирает меня до костей. Его язык скользит по моему, пробуя на вкус каждую линию и изгиб моего рта. Я откидываюсь назад, из легких вырывается последний воздух. В груди разливается восхитительная, болезненно-сладкая боль, он прижимается ко мне так сильно, будто хочет раствориться в моем теле.

Когда в горле поднимается жалобный, почти отчаянный звук, он отстраняется всего на секунду, что-то бурчит про то, как он меня хочет, а потом снова набрасывается на меня. Он ведет меня назад, пока я не упираюсь спиной в стекло, и тогда его большая рука хватает меня за бедро, сжимает, разминает, медленно продвигаясь вверх, пока не добирается до нижнего белья.

Когда он чувствует, насколько я промокла, обжигающе горячая, до дна, низкий рык срывается у него из груди и отзывается внутри меня.

— Я же говорил, что не смогу остановиться, — сквозь стиснутые зубы прорычал он.

Его ярость звучит бездонно, и жар ее пугающий. Но я не могу отстраниться. Я кусаю его губы и царапаю его рубашку, как озорная кошка, жаждущая его жара на языке и дрожащих мышц под своими лапами.

Одна рука сжимает вырез моего платья, натягивая его на грудь. Мое сердце замирает. Письмо от Феда… Я уже собираюсь что-то сказать, но в этот момент другая рука Бенито с силой сдергивает с меня трусики. Он грубо засовывает их в карман, а потом возвращает ладонь туда, где я пылаю, и только тогда, кажется, впервые по-настоящему вдыхает. Он одновременно сжимает мою грудь и водит у меня между ног, и мое тело не может решить, куда ему качаться, поэтому я цепляюсь за его губы, прикусываю их, целую жадно, а он шепчет, стонет, выдыхает отчаянные, бессвязные проклятия. Письмо перестает иметь хоть какое-то значение, когда он овладевает мной с необузданной страстью.

Мы слились в один бешеный ком, туго стянутый, теряя себя с каждым нажимом его ладони, с каждым толчком бедра в его напряженный член.

Я бессознательно трусь о него ногой, пока он не прикусывает мне челюсть, издавая стон.

— Прекрати. Я сейчас кончу.

Мои веки едва заметно дрожат.

— Я хочу, чтобы ты кончил. Трахни меня… пожалуйста, — выдыхаю я жалобно.

Он проникает в меня тремя крупными пальцами, вырывая дыхание из моих легких.

— Не здесь, — рычит он, возвращая свой язык мне в рот.

Я жадно облизываю его, мое внимание рассеяно, чувства возбуждены и горят.

С каждым жестким движением его руки я прижимаюсь спиной к стеклу и я хнычу ему в рот, беспомощная, балансирующая на самом краю. Звук дрожащего стекла, хлюпающих, влажных толчков, все это сводит меня с ума, и я кончаю с дикой, неконтролируемой силой, сжимаясь вокруг его костяшек.

Он продолжает трахать меня пальцами, ловит мои стоны губами, прижимает меня дрожащую к себе, к своей груди, вдавливая в стеклянный винный шкаф. И только когда мое тело перестает трястись, он вынимает руку и отрывает рот от двух истерзанных мест, что ему принадлежали. Он бережно поправляет платье, разглаживая складки своими шершавыми, мозолистыми пальцами.

Он отступает на шаг и медленно проводит взглядом по моему дрожащему телу.

— Блядь, да, — протяжно выдыхает он. — Только я имею право устроить из своей богини мокрый, грязный беспредел.

Я почти теряю сознание от его слов. Мне нравится собственничество в его медленном, ленивом взгляде и беспомощность в его твердом члене, очевидная под обтягивающими брюками.

Я подсела на него. На это чувство.

Но его тон вдруг становится резким:

— Поднимайся наверх, Контесса, пока я не совершил какое-нибудь гребаное преступление.

Мне тяжело дышать, тело вялое, сладкое. Я приподнимаюсь на носки и легко касаюсь его губ.

— Я думала, тебе плевать на преступления. Ты убиваешь столько людей, что я уже начинаю сомневаться в твоей… убежденности.

Он не моргает. Не дышит. Просто размыкает губы и говорит сдержанно, низко, срываясь на звериный рык:

— Поднимайся по этим ступеням, пока мой член не стал еще тверже и я не затрахал тебя до смерти.

Бенито

Она моргнула один раз, резко вдохнула, и побежала вверх по деревянным ступенькам. И слава богу, что она это сделала, потому что я был на волосок от того, чтобы схватить ее и разорвать на части, плевать, согласна она или нет.

Я прижимаю влажную ладонь к стеклянной двери и дышу часто, пока пульс не начинает утихать. Потом позволяю себе посмотреть на сложенную записку, валяющуюся на полу. Наклоняюсь, поднимаю ее и убеждаюсь, да, это та самая бумажка, которую она спрятала в лифчик, когда думала, что я не смотрю.