Чтение онлайн

Она бросает на меня вопросительный взгляд:

— Кто такой Эндрю МакНелис?

Я пристально смотрю на полицейского.

— Он — один из учителей вашего сына, мэм. Кажется, математики.

— Роберт?

— Это он вам так сказал?

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой то, что он нам сказал или не сказал. Я просто задаю тебе вопрос. Ты, наверное, знаешь, что у нас его телефон.

Для меня это ничего не значит.

— Вы пришли меня арестовать?

— Что? — лицо мамы бледнее ещё больше, и она берёт мой локоть, готовая, если придётся, за меня биться.

— Сынок, мы пришли просто поговорить.

— Ну, мне нечего сказать.

— У него в телефоне есть твоя фотография. — Полицейский замолкает на какое-то время. — Ты отправлял ему то фото?

Не могу поверить, что Эндрю сохранил мою фотографию. После всех его разговоров об осторожности. Что ещё он сохранил? Текстовые сообщения?

Когда я не отвечаю, полицейский говорит:

— Мы можем вызвать тебя в качестве свидетеля.

Между нами встаёт мама:

— Тогда так и сделайте. Сегодня мой сын не будет отвечать на вопросы.

Полицейские переглядываются, но после короткого противостояния они всё-таки соглашаются с просьбой мамы уйти.

Когда она возвращается, я сижу на диване и нервно тру палец об палец. Мама садится напротив и ждёт. В конце концов, она сдаётся:

— Это правда, да?

Мои глаза наполняются слезами.

— Мам, он в беде. Его подставил какой-то тупица. И теперь его обвиняют в том, чего он не делал.

Мама морщит лоб.

— То есть, ты говоришь мне, что это касается не только тебя? Ох, Роберт.

Я не сплю. Ворочаюсь с боку на бок, и каждый раз Спот II вскакивает и его маленькое сердечко начинает бешено колотиться.

— Всё в порядке, малыш, — повторяю я снова и снова. У него теперь полный и круглый живот, но рёбра ещё болезненно торчат. Глажу его мягкую шерсть, и пёс снова успокаивается.

Как и говорил Люк, эту историю показали в десятичасовых новостях. Мы смотрели их вместе с мамой.

Корреспондент с места событий не упоминал имён учеников, но постоянно называл имя Эндрю, а потом показали видео, как его ведут от полицейской машины в тюрьму. В голове продолжает крутиться одна и та же картинка: Эндрю с заведенными за спину руками и полицейский, который цепко держит его за плечо. Эндрю не шёл, опустив голову, как обычный преступник, и он не задирал в высокомерном вызове подбородок.

Я был горд, и одновременно зол и расстроен, что ничегошеньки не мог для него сделать.

Мама пододвинулась ко мне на диване ближе и неуверенно обняла за плечи.

«Что известно об учениках, вовлечённых в эту историю?» — спросила женщина-ведущая в студии. «Я могу сказать только, Ханна, что это коснулось двух учеников, оба — несовершеннолетние. По словам нашего источника, оба — ученики этого учителя». — «Ого! — сказала Ханна своей соведущей. — Похоже, мистера МакНелиса ждут очень серьёзные обвинения». Её соведущая покачала головой и сказала: «Знаешь, подобные истории вызывают беспокойство. О чём только думают эти учителя? Мне кажется, что новость об обвинении ещё одного учителя в сексуальных домогательствах появляются чуть ли не каждую неделю. Вы отправляете своих детей в школу и ждёте, что они будут там в безопасности, — соведущая поворачивается к камере, — а потом вы узнаете вот такие вещи». «Я понимаю, о чём ты», — сказала Ханна.

— Они уже признали его виновным, — со злостью сказал я маме.

Когда мысль о том, что Эндрю находится в тюрьме, становится невыносимой, я вспоминаю о Стивене Ньюмене. Это он подставил Эндрю. Я уверен в этом, как и в том, что Эндрю никогда не отправил бы сексуального сообщения, даже мне. И это единственное, что имеет смысл.

Мне всё ещё трудно поверить, что кто-то может быть настолько холодным и мстительным. Разрушить жизнь невинного человека и потом этим хвастаться? Клятвенно обещаю себе, что это не сойдёт Стивену с рук.

Спот II во сне издаёт какой-то хрип, похожий на сдавленный лай. Его маленькие лапы подёргиваются, будто он бежит. Замечаю, что одна подушечка снова кровоточит и на моей простыни остаётся пятно водянистой крови.

— Тс-с, малыш, — говорю я тихо. — Всё в порядке. — Кладу ему руку на голову, и он, просыпаясь, дёргается, и начинает скулить. Когда пёс понимает, что опасности нет, слегка толкает меня влажным носом в ладонь.

Иду за салфеткой и перекисью водорода, прикладываю её к лапе и держу, пока рана не перестаёт кровоточить.

Где-то в середине ночи я наконец разрешаю себе подумать о сказанном мисс Момин.

«Ты действительно думаешь, что ты   — единственный?»

 

Глава

 

44

Роберт

Эта мысль крутиться у меня в голове всю оставшуюся ночь. К утру я уже знаю, что делать.

Отправляюсь в школу пораньше, надеясь, что Калебу удалось вытянуть из Стивена хоть какое-нибудь признание. Сижу на полу, опираясь на шкафчики для саксофонов, и жду.

Все мысли сейчас об Эндрю. Спал ли он? Всё ли с ним в порядке? Не страшно ли ему? Со мной рядом на пол опускается Люк.

— Ты видел новости вчера вечером? — спрашивает он.

— Да, — поворачиваю к нему голову.

— Как ты? Держишься?

Я не успеваю ответить, потому что с другой стороны зала оркестра меня зовёт Калеб. В высоко поднятой руке он держит листок бумаги. Сердце в груди глухо ухает, и я отчаянно надеюсь, что это то, что мне нужно. Мы встаём.

— Я достал, — говорит Калеб взволнованно. — Я не думал, что он ответит, а потом сегодня утром получил вот это, и вот, смотри сам.

Люк заглядывает мне через плечо и читает:

— Теперь он у вас в руках.

— Вот говнюк, — отвечаю я мягко.

— Калеб, я люблю тебя.

Притягиваю его лицо и целую прямо в губы. Он весь светится и близок свалиться в обморок, но я уже бегу через зал.

Почти задыхаясь, влетаю в канцелярию. Краем глаза замечаю удивлённый вид администратора, не обращаю внимания на «Прости, ты куда?!» миссис Стоувол и проскальзываю в дверь к мистеру Редмону.

— У меня есть доказательства, что мистер МакНелис не отправлял те сообщения.

Мистер Редмон отрывает глаза от экрана компьютера. Захожу в его кабинет и кладу ему на стол скриншот личной переписки в Фейсбуке.

— Эндрю... Мистер МакНелис не делал этого. Стивен вот здесь признаётся, что он его подставил. Это всё объясняет. Эндрю... то есть мистер МакНелис... Его телефон пропал в пятницу утром. Я могу это доказать. На четвёртом уроке он отправил мне вот эту записку, где говорит, что пропал его телефон и чтобы я... — я замолкаю. Чёрт! Кладу записку на стол рядом с первым листом бумаги. — Стивен взял его телефон и сам отправил себе те сообщения. Потом сделал утром анонимный звонок. Он обставил всё так, чтобы вы его вызвали и потом сделал вид, что сильно напуган и поэтому никому ничего не сказал. Хотя там и не было что рассказывать. Он всё выдумал. Они должны отпустить Эндрю. Покажите им это.