Чтение онлайн

За Далласом пытаюсь подсчитать свои долги. Студенческие займы, оплата адвокату, аренда машины, опять же алименты на ребёнка, кредитные карты. Цифра совершенно не укладывается в голове. С таким же успехом это мог бы быть и миллион долларов.

Восход солнца со стороны пассажирского сиденья я встречаю на границе штата Оклахомы. Последний час или около того раздумываю о причинах, не позволивших мне остаться: Майя, отсутствие карьеры, работы, публичное унижение. Именно это не давало мне спать по ночам много недель подряд. Но было ещё кое-что, с чем я не мог мириться.

Это был страх увидеть угасающий взгляд Роберта, когда он понял бы, что я не настолько умён, сообразителен и привлекателен, как он думал. Страх, что однажды он перестанет искать меня глазами, что я уже не буду тем, кем он восхищается и уважает. Страх стать ещё одним неудачником в обуви со стёртой подошвой и дешёвых саржевых брюках.

Может быть, для него я уже таким и был.

Заезжаю на заправочную станцию, останавливаюсь поближе к колонке и выхожу. Жарко. Похоже, нас ждёт знойное лето. Вставляю заправочный пистолет в бензобаке. К моему удивлению на другой стороне станции обнаруживаю таксофон. Отхожу от колонки и решаюсь позвонить матери и отцу и сказать, где я.

Трубку берёт мама:

— Милый, с тобой всё в порядке?

Её голос будто что-то во мне вскрывает. Открываю рот произнести «Да», но горло судорожно сжимается. С трудом сглатываю и каркающим голосом говорю:

— Мам, я тебе перезвоню.

— Дрю, ты где?

Каким-то чудом мне удаётся ей ответить, потом я наощупь кладу трубку телефона обратно на рычаг и судорожно хватаюсь за края створчатой двери, оглушённый наконец-то накатившим валом эмоций, так долго сдерживаемым внутри.

Роберт

Я не понимаю. Я никогда не пойму. Я в бешенстве, потому что мисс Момин заблокировала мой номер телефона. Но он же мог бы найти возможность и связаться со мной. А потом, когда вчера вечером я заехал к ним, она сказала, что он уехал. У неё были покрасневшие глаза. Уверен, она плакала.

— Роберт, прошу, оставь его в покое, — сказала она. — Если бы он захотел, то увиделся бы с тобой. Ты даже не представляешь, как вся эта ситуация повлияла на него.

— Куда он уехал?

— До тебя что не доходит? — спросила она. — Ты же фактически его уничтожил. Он потерял свою профессию, он потерял свою репутацию. И теперь, когда он свободен, ты думаешь, что так просто можешь вернуть ваши старые отношения? Этого не будет.

Я не хотел ей верить, но у него не было причин не видеться со мной прошлым вечером. Он мог бы, но ничего не сделал. Я понимал, что мы не могли общаться, потому что он ждал слушание своего дела в суде, но сейчас-то всё закончилось. А теперь он уехал и даже не попрощался.

— Привет, чувак! — на стул рядом усаживается Люк, пока я на автомате делаю разминочные упражнения. Он открывает футляр и собирает свой кларнет. — Я видел вчера новости.

— Угу.

Останавливаюсь и регулирую мундштук.

— И что дальше?

— Ничего. Он уехал прошлым вечером.

— Он вернётся?

Я смотрю на него и внутри всё жжёт от зависти. Я помню, как Куртис добивался Люка. Я и правда думал, что Эндрю тоже будет вот так же за меня бороться. Я считал наши отношения серьёзными, настоящими.

Мыслями возвращаюсь в дни до его ареста: как мы проводили вместе время, о чём говорили. Я чувствовал себя ему ровней. А сейчас я — просто ученик, который однажды влюбился в учителя.

— Нет. Не вернётся.

Глава

49

Эндрю

Я потерял счёт дням. Время дома превратилось в какое-то расплывчатое пятно, состоящее из сна, жалости к себе, ещё сна, рисовых хлопьев, которые я не ем, и горячего шоколада, который я не пью, излишне оживлённой болтовни мамы и молчания отца. Джинсы, если я утруждаюсь их надеть, на мне уже болтаются. Но мне всё равно.

За моей дверью слышен тихий спор мамы с отцом. Через жалюзи просачивается яркий солнечный свет. Ощущая огромную слабость и сильную головную боль, тянусь к часам возле кровати и нажимаю кнопку, чтобы высветить время на дисплее. 15:00.

Сейчас меня сейчас снова будут тормошить. Это уже не в первый раз.

Открывается дверь, и я натягиваю одеяло на голову. Но его сразу же сдёргивают обратно.

— Дрю, — рявкает мой отец. — Хватит! Вставай. Одевайся. Мы идём гулять.

Я не хочу гулять. Я не хочу говорить. Я ничего не хочу.

Мама делает вид, что драит на кухне раковину, а отец молча пристёгивает к ошейнику Шепа поводок и протягивает его мне.

— К моменту вашего возвращения у меня уже будет готов ужин, — говорит мама, открывая передо мной заднюю дверь.

Шеп мчится вперёд и тащит меня за собой. Отец идёт, засунув руки в карманы. Шеп останавливается пометить бордюрный камень. Ко мне поворачивается отец:

— Тебе нужно побриться и постричься.

Он ждёт от меня ответа, но я молчу.

Он глубоко вздыхает, потом отступает со словами «Ну, хорошо». Шеп отправляется дальше и тащит меня следом, но отец забирает у меня поводок, и я заливаюсь слезами. Я не плакал с момента, когда родители забрали меня с той заправочной станции, около двух недель назад. Опускаю голову и обнимаю себя за плечи. Мне не хочется этого делать, но сдерживаться больше нет сил.

— Боже правый, Дрю! — он обнимает меня за шею, и мы идём дальше. — Сын, ты облажался. Тут не поспоришь. Но это не делает тебя неудачником. Пора стать мужчиной. Хватит терзать себя. Тебе уже пора стань хозяином своей жизни. Я знаю, что ты думаешь иначе. Но у тебя есть возможности, и у тебя есть Кики. Подумай об этом. Этой чудесной малышке нужен отец.

И вдруг я понимаю, что он нужен не только ей одной. Мне он тоже нужен. Останавливаюсь, чуть ли не падаю на отца и позволяю ему себя поддерживать, пока доношу до него свои мысли. Когда мои всхлипывания затихают, он садится на обочину и тянет меня за собой. В мою ладонь мокрым носом втыкается Шеп.

— Сын, две недели с тобой нянчилась мама. Я молчал. Но пора с этим кончать. Ты и я. Мы пройдём через всё вместе. Тебе нужно найти работу и тебе нужен план. Ты — умный молодой человек. Ты можешь делать всё, что захочешь.

— Кроме преподавания, — говорю я и мой голос ломается.

— Тогда ты применишь свои таланты в другой области. Дрю, я не смогу сделать всё вместо тебя, но поддержу в любом твоём решении.

Я шмыгаю носом и утираю рукавом слёзы.

— Можно кое о чём спросить?