Чтение онлайн

По-видимому, мысль быть со мной рядом кажется ему такой унизительной, что он садится попой прямо на пол и заканчивает работу над ошибками.

Я поздравляю себя с победой ещё в одном раунде.

***

Скулёж продолжается и весь четвёртый урок. Какое облегчение дожить до пятого урока и встретить детей из класса математического анализа, но самое большее удовольствие — увидеть на шестом уроке класс углублённого изучения матанализа.

И особенно приятно видеть, что Роберт сегодня больше похож на себя обычного. Входя в класс, он мне застенчиво улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ.

Роберт

Я практически жду, что мистер МакНелис в последние два дня перед рождественскими каникулами покажет нам «Выстоять и добиться». Этот фильм — правдивая история о том, как учитель из Калифорнии берёт ватагу латиноамериканских детей-двоечников в средней школе с таким же низким уровнем успеваемости и делает из них суперзвёзд матанализа. Я видел этот фильм уже четыре раза: дважды в восьмом классе (на уроках испанского языка первого уровня и алгебры), один раз в девятом классе (испанский второго уровня) и ещё раз в десятом классе (с испытательной группой, когда была неделя государственных экзаменов). На самом деле, это отличный фильм для урока математического анализа, потому что, там идёт речь о математическом анализе, или, как говорит Лу ДаймондФиллипс в фильме, «МАТ-ана-лизе». Но никакого фильма не будет. Вместо него учитель раздаёт нам листы с математическими головоломками.

Одни головоломки достаточно сложные, и они отвлекают меня от мыслей о приближающихся длинных рождественских каникул. Другие — простые, как эта:

Учитель пишет на доске римскую цифру IX и просит учеников сделать из неё шестёрку, не отрывая маркера и добавив только одну линию.

Я копирую IX, а затем добавляю впереди букву S: SIX (ШЕСТЬ).

Следующий вопрос о спичках:

Шестнадцать спичек выложены в фигуру из пяти квадратов, как показано ниже. Уменьшите количество квадратов до четырёх, переместив только две спички. Нельзя убирать спички или оставлять стороны открытыми.

Какое-то время я изучаю фигуру, затем поднимаю глаза и вижу, что мистер МакНелис вернулся к своему столу. Он откинулся на спинку стула, закинул ноги на стол, скрестив лодыжки, и смотрит в телефон. Мой взгляд скользит по серым вельветовым брюкам к его стопам. На ногах у него мокасины — двухцветная коричнево-серая кожаная обувь с резиновой подошвой и покрытым узкими прорезями верхом. Пытаюсь угадать её размер, но учитель поднимает глаза и ловит мой взгляд.

Я быстро возвращаюсь к головоломке, продолжая думать о том, что мне нравится в мистере МакНелисе ещё, кроме обуви.

Во-первых, он в классе ругается. Ненастоящими ругательствами — нельзя ругаться в средней школе, если хочешь сохранить работу. Вместо них он говорит что-то типа «Что ты, ё-пэ-рэ-сэ-тэ, делаешь?» Или «Сук…сумасшедший сын. Просто, сядь». Если кто-то жуёт жвачку, то он скажет что-то типа «Убери жвачку или я дам пинка тебя, а потом твоей собаке». И если вы будете выносить ему мозг, то он за себя не ручается. Он может быть чудным, но нам с ним весело.

И он — ботан-математик на всю голову. Для учителей — пятница обычно день неформальной одежды3. И по пятницам он всегда носит какую-то смешную футболку на математическую тему. У него их с десяток, а то и больше. Прошлую пятницу была чёрная футболка с надписью:

ИРРАЦИОНАЛЬНО,

ЗАТО ГАРМОНИЧНО

Есть ещё кое-что: он — гей. Он думает, что мы не знаем. Но мы знаем. И это не потому, что он с иголочки одевается. Нет. Хотя и выглядит в этих вельветовых брюках очень сексуально. И не потому, что у него всегда чистые и аккуратно подстриженные ногти. Это факт, но причина не в этом. И не потому, что по классу он идёт плавной, скользящей походкой. Нет.

Это потому, что в Твиттере он подписан на AfterElton. Даже не представляете, что могут раскопать девчонки при определённой заинтересованности. А когда речь заходит о мистере МакНелисе, некоторые из них проявляют даже чрезмерный интерес.

Девочки думают, что смогут его изменить. Я знаю, что не смогут.

На ум неожиданно приходит решение головоломки. Карандашом стираю, а потом повторно рисую две спички. Потом ещё раз обвожу новые квадраты жирной линией.

Мистер МакНелис поднимается и идёт сбоку вглубь класса. Он разрешает нам работать в парах и небольших группах, но сегодня я решил поработать в одиночку. Есть что-то эдакое в том, чтобы быть в этой комнате с ним. Так я чувствую себя хорошо, нормально, значимо. Но это не говорит о том, что я хочу работать с кем-то из одноклассников. Не на этой неделе. Он останавливается возле маленькой группы в задней части класса — двух девочек и парня в толстовке, и заглядывает им через плечо.

— Есть дни, которые можно исключить? — спрашивает он.

Они смотрят на вопрос и затем одна девочка со словами «Матерь Божья!» выдаёт ответ. Он улыбается и говорит им продолжать.

Пробегаю страницу глазами и нахожу этот вопрос. Он на логику. Задумываюсь о том, что мистер МакНелис только что сказал группе, и приступаю к поиску своего способа решения этой задачи.

Я пишу пояснение и чувствую, как его рука сжимает моё плечо. Поднимаю глаза, и он подмигивает. Что-то внутри меня щёлкает.

***

В пятницу учитель раздаёт полоски бумаги и ещё один комплект головоломок. На его футболке сегодня написано:

ПЛАЧЕШЬ?

НИКАКИХ СЛЁЗ НА УРОКЕ МАТЕМАТИКИ!

Но мне хочется плакать.

В отличии от своих одноклассников я боюсь звонка в 14:30. Я не хочу провести две недели, дежуря у кровати умирающего. Я не хочу открывать подарки под большой благородной пихтой высотой два с половиной метра —тётя Уитни притащила её к нам вчера. Как я ненавижу это дерево!

«Благородная» — это просто апгрейд. Как блестящие новые бусы, ангелы и снежинки.

Сосна, которую мы с мамой двое суток назад битый час украшали всякой всячиной, собранной со всех рождественских праздников, вернулась в гараж и теперь лежит на бетоне, позвякивая скромными украшениями.

Благородная пихта такая высокая, что курьеру, чтобы её установить, пришлось укоротить верхушку на несколько сантиметров. Прошлым вечером тётя Уитни привезла отца в гостиную, и они украшали новую ёлку вместе с тётей Оливией и всеми двоюродными братьями и сёстрами. Постоянно толкуя о красоте ангелов, мои тёти предались воспоминаниям и рассказали детям о том, как им было весело, когда они маленькими наряжали рождественские ёлки. Так и представляю себе: Оливия и Уитни (на шесть и восемь лет старше моего отца) носят своего маленького братишку на руках, одевают в пижаму с оленями, учат чревоугодничать на Рождество в семье Уэстфоллов.