Чтение онлайн

Обнаруживаю, что снова думаю о Роберте. Позвонит ли он? И почему я? Может, он дает свой номер всем учителям. Не знаю. И не собираюсь спрашивать. Но не могу перестать об этом думать. И ещё не могу отделаться от чувства, что я кажусь ученикам по сравнению с другими учителями более доступным, и Роберт это просто почуял.

— Гордыня до добра не доведёт, — говорит Джен.

Большую часть её болтовни я пропустил мимо ушей, но это короткое заявление привлекает моё внимание. Я смотрю на неё, а она кивает в сторону идущего к нашему столику Филипа.

— Похоже, он думает, что у него всё под контролем, — говорит она ехидно и широко улыбается подходящему Филипу. Мне хотелось бы его предупредить, но, видно, уже поздно.

— Привет! Вы двое, что будете делать на праздники? — спрашивает он, выдвигает стул, и садится напротив.

— Просто буду с семьей, — живо отвечает Джен. — Уверена, твои дети несказанно счастливы, что смогут побыть со своим папочкой две недели подряд.

Он улыбается:

— На самом деле, Диана уже приготовила мне список из серии «Милый, сделай, пожалуйста» километровой длины. Для меня эти праздники будут рабочими. А что у тебя, Дрю?

— Я собираюсь в Оклахому увидеться с...

— Эй, а Лиз здесь? — перебивает Джен. — Я хотела спросить у неё про поездку в Мексику.

Похоже, Филип чувствует себя некомфортно. Он оглядывается по сторонам.

— Не знаю. Я её еще не видел, — потом поднимается и говорит, что подойдёт к нам позже.

— Ах ты, бесстыжая, — говорю я Джен.

— Он это заслужил. У него дома — четыре детёныша.

— Он — хороший парень.

— Он — придурок, — ухмыляется Джен и осушает кружку. — Пойду возьму ещё пива.

Глава 4

Роберт

Проснувшись в субботу утром, я обнаруживаю на кухне тётю Уитни, внимательно осматривающую пустые шкафы и ящики. Всё содержимое из них она вытащила и сложила горками на столах. Похоже, она хозяйничает здесь уже какое-то время: старая бумага отовсюду куда-то исчезла, а каждая полка и ящик теперь застелены каким-то зелёным губчатым материалом, точно пригнанным по размеру.

Я, конечно, не знаю наверняка, но думаю, что мама вряд ли бы просила новоявленную Марту Стюарт4 переставлять на кухне всё, добиваясь максимальной эффективности. Если позже мама не сможет найти консервный нож, то сильно разозлиться.

Беру стакан и наливаю себе молока. Спрашиваю:

— Где мама?

— Ушла выполнить кой-какие поручения. Я предложила ей отправить тебя, но она запретила мне тебя будить. Она зачастую похожа на того, кто хочет, но не может сбежать из этого дома.

Да, ну! Правда? И с чего бы это?

— Хочешь есть? Я сделала на завтрак твоему отцу буррито, — она вздыхает. — Но он к нему едва притронулся. Ещё осталось несколько яиц и бекон. Хочешь, приготовлю?

Я бурчу «Нет, спасибо», но кусок бекона всё же беру.

— Думаю, твой папа сейчас спит. — Она наклоняется, оценивает нижний шкафчик, потом достаёт большую кастрюлю и ставит её внутрь на полку. — Похоже, он снова не спал всю ночь. Ты же знаешь, он не любит быть один.

Он был не один. Мама была там, в кровати, рядом с ним. И снова это пренебрежение, ещё один крошечный выпад в сторону мамы — плохая мать, плохая жена. Они её ненавидят... За то, что забеременела в колледже, за то, что бросила учёбу, за то, что вышла за отца замуж, за то, что вытеснила их из жизни отца, и вообще за то, что она существует. Мама никогда не заслужит носить имя Уэстфолл. Я знаю это, и мама тоже это знает.

Тётя Уитни выпрямляется и прислоняется к столешнице. Какое-то время она меня рассматривает, а потом медленно качает головой:

— Ты выглядишь точно, как отец в твоём возрасте. Ты должен им гордиться, Роберт. Он очень смелый человек.

Мне хочется прокричать ей в ответ: «Как? Скажите мне, как заболевание раком может делать человека смелым, хорошим или благородным?!» Но я молчу.

Тётя Уитни вздыхает.

— Он был бы таким хорошим врачом, — и её голос застревает где-то в горле.

На секунду кажется, что она о чём-то глубоко задумывается, но вдруг снова оживает. Она изучает поцарапанную антипригарную сковороду, которую держит в руках.

— Боже, некоторая кухонная посуда просто позорище. Не понимаю, почему твоя мать не купит что-то хорошее из Calphalon. — Она запихивает сковороду в стоящий в углу мусорный мешок с другими забракованными предметами.

Эндрю

— А вот и моя девочка!

Подхватываю Кики и кружу. От восторга она визжит и шлёпает меня по лицу, как одну из своих кукол.

Майя улыбается и целует меня в щёку:

— Какие у вас на сегодня планы?

Я смотрю на Кики:

— Хочешь увидеть Санту?

— Ха-ха-ха!

Майя смеётся:

— Удачи тебе с этим. Сдаётся мне, что у тебя не получиться удержать её возле доброго старого эльфа. Но если получится, то сделай фотографии.

— Кики, ты слышишь? — говорю я ей, — мамочка хочет, чтобы ты сфотографировалась с Сантой. Мы же не разочаруем мамочку, верно?

Через входную дверь проходит кот моей дочери, и Кики начинает извиваться, чтобы её поставили на место и дали его погладить. Я аккуратно ставлю её на ноги.

— Так, ты проведёшь день с Дагом?

— Сейчас он играет в гольф. Может, позже.

— Гольф? Ого... Прям как из высших слоёв среднего класса.

— Брось. Не все могут быть такими, как ты. И, по крайней мере, он хочет быть со мной.

Оп-па. Но это же Майя. Она никогда не умела расставаться. Предполагалось, что на этой встрече мы по-дружески передадим нашего ребёнка из рук в руки, но она стала для нас ещё одним неловким моментом.

— Майя, он — хороший парень. Не знаю, почему вы ещё не оформили свои отношения официально. Дай бедному парня передохнуть.

— Это ты сейчас пытаешься отмазаться от выплат алиментов на ребёнка?

По крайней мере она ещё шутит. Воспринимаю это, как признак прогресса. Знаю, что для неё было тяжело перейти от лучшего друга к любовнику на одну ночь, затем к супружеской паре, а потом к вот таким отношениям.

Кики уже набросилась на взрослого кота, который, кажется, смирился со своей участью.