Чтение онлайн

— С тобой всё в порядке? — спрашивает Майя.

— Да. Всё хорошо.

— Мне не нравится, что ты одинок.

— Спасибо, но я все дни напролёт провожу в классе, таком маленьком, что там невозможно плюнуть и не попасть в подростка.

— Фу.

Смеюсь.

— Поверь, после целого дня в школе мне больше всего на свете хочется побыть одному, — говорю это и отвожу взгляд. — Я завезу Кики утром, — освобождаю кота и подхватываю малышку.

— Ты собираешься к родителям? — спрашивает Майя.

Кики тычет мне пальцем в нос и хихикает.

— Да. Мне бы хотелось также захватить с собой и Кики, но, может быть, на Пасху.

— Конечно, — говорит она.

Сейчас у нас с Майей хорошие отношения, но ранее у нас тоже были свои взлёты и падения. Хотя мы оба согласны, что все наши заведомо плохие решения стоили того, чтобы появилась Кики. (Это я считаю их плохими, но не уверен, что Майя думает также).

Кики очень похожа на свою мать: яркая загорелая кожа, густые чёрные волосы и огромные, широко расставленные глаза. Я люблю её больше всех на свете. Майя об этом знает. Мы оба участвуем в жизни Кики, возможно, не в одинаковой степени, но в нашем соглашении достаточно ходов, так что я не чувствую себя обделённым.

У моих родителей чуть не остановилось сердце, когда я сделал публичное заявление о своей сексуальной ориентации. Они обсудили со мной то, что и так уже знали, но, думаю, это был просто обман, поспособствовавший пройти нам тот неловкий этап нашей жизни. Потому что, хотя сексуальная ориентация и является частью самоидентификации, вопрос, связанный с половыми взаимоотношениями, никто не отменял. Если я гей и мне интересно, что творится у парней между ног, то моим родителям, хотят они того или нет, пришлось посмотреть правде в глаза.

Так что не удивительно, что они были шокированы и более чем озадачены, узнав про беременность Майи. Когда я объявил о нашем браке, родители пригласили меня на серьёзный разговор на тему «Не делай хреновей то, что уже и так плохо».

Я терпеливо выслушал их доводы, даже обдумал некоторые, но в итоге сделал так, как считал правильным: я женился на Майе. Мы спали вместе только тот один раз. В этом плане мы даже не притворялись настоящими мужей и женой. Мы были друзьями и родителями, для меня, по крайней мере. Не знаю, почему я посчитал, что для нас этого будет достаточно.

Торговый центр оказался заполнен разношерстной толпой. Кики наотрез отказывается даже близко подходить к «человеку в красном костюме». Не хочу её травмировать и заставлять садиться к нему, но опускаюсь на колено проверить, что это не кратковременный приступ трусости. В конце концов, два года ребёнку бывает в жизни только раз.

— Он мне не нравится, — заявляет Кики, выпячивая нижнюю губу. Потом засовывает себе в рот большой палец, и я мягко его вытаскиваю.

— Но он — Санта. Как в кино, помнишь? И Санта хороший. Разве ты не хочешь рассказать ему о кукле, которую хочешь в подарок на Рождество? Тогда его эльфы точно не ошибутся и подарят тебе одну. Ещё ему можно рассказать, что тебе очень нравится Рудольф5 и его красный нос. Уверен, он будет рад это услышать.

— Учитель, здравствуйте!

Я поднимаю глаза и вижу одного из своих учеников-девятиклассников. Он держится за руку с незнакомой девочкой и постоянно дёргает головой, отбрасывая в сторону длинную чёлку в стиле раннего Джастина Бибера.

Пытаюсь вспомнить его имя, но это тяжело мне даётся: мы виделись с ним постоянно в другой обстановке. А потом вспоминаю: второй урок алгебры, задний ряд, место в углу.

— Привет, Алекс. Шопинг перед Рождеством?

— Не-а, просто тусуемся.

— Тогда, развлекайтесь! — «И подстригись», — думаю я. Они идут дальше, а я поворачиваюсь к Кики. Она выглядит мрачно и, кажется, немного сонно. — Хочешь, плюшевого медведя?

Магазин Build-A-Bear6 — это какое-то сумасшествие. Впереди нас — стайка девочек 9-12 лет, празднующих день рождения. Так что нам требуется время, чтобы добраться до места назначения. Вместо плюшевого медведя Кики выбирает далматинца и одевает мягкую игрушку в маленькое летнее платьице, украшенное всякими финтифлюшками, не обращая внимание на то, что на улице зима. Возле столика с говорящими игрушками дочь выбирает маленькую коробочку с песней «Кто выпустил собак?» и заливается смехом каждый раз, слыша гав, гав, гав-гав. Закончив, мы распечатываем свидетельство о рождении и направляемся к стойке оплатить покупки. Я выдохся.

— Мистер МакНелис!

— Ким! Не знал, что ты здесь работаешь. — Ким я узнаю сразу. Она — серьёзная ученица, как и Роберт. Кстати, учится в том же классе. Но она отличается особой педантичностью. Раньше мне было интересно, знает ли она, как точно соответствует распространённому стереотипу — азиатка, вежливая и умная девочка. Даже очки на ней в серьёзной тёмной оправе кричат об её амбциозности. Но она работает, и, должен признать, что девушка более гармонична, чем я думал. Как по мне, так она отлично подходит на роль студента, произносящего прощальную речь во время выпуска или, по крайней мере, приветственную речь в начале учебного года.

Я усаживаю Кики на стойку и представляю её.

— Это твоя собачка? — спрашивает Ким Кики, перемещая собаку по стойке так, что юбка одетого на собаку платья с шелестом поднимается и опускается. Кики смеётся и прижимает собаку к себе. — Такая милашка, — говорит Ким, затем обращается ко мне, — она тоже такая милая.

— Спасибо, я тоже так думаю.

Я вытаскиваю бумажник, а Ким собирает переносной домик для игрушечной собаки, которую кстати теперь зовут Спот.

— Я не знала, что вы женаты, — говорит Ким, подвигая ко мне на подпись квитанцию по кредитной карте.

— Разведён.

Возвращаю ей квитанцию и вижу её широко распахнутые глаза:

— О!

Потом она лучезарно улыбается мне, слишком широко, и просит Кики хорошо заботиться о собачке. Мы уходим, и я не могу отделаться от мысли, что что-то упустил.

Роберт

Думаю, я бы согласился поужинать с Ганнибалом Лектером7, если бы это дало мне возможность уйти из дома хотя бы на пару часов.

Занятия в школе закончились и торговый центр теперь переполнен покупателями подарков на Рождество. Если и есть хоть одна вещь, которая нравится Нику, так это большая аудитория.

Мы сливаемся с толпой, он снимает тяжёлые солнцезащитные очки и цепляет их за V-образный вырез своего свитера.

— Я хочу подобрать себе какие-нибудь ботинки, — говорит он, хватая меня за руку.

Его ладонь в моей кажется чужой, и я начинаю подозревать, что это игра на публику. Мы идём и Ник выпячивает грудь вперёд. Меня это раздражает. Он похож на петуха. Сплошное притворство. Как будто он заявляет: «Я — гей. Попробуй зацепить меня!». Но если вдруг кто-то поведётся на его представление, то Ник тут же с визгом маленькой девочки спрячется у меня за спиной и тогда мне придётся защищать его честь. Надеюсь, такой момент никогда не настанет, потому что я не уверен, что захочу это делать.