Чтение онлайн

Фарзина моргает, на ее гладком загорелом лбу появляется морщинка.

— О чем думаю, принцесса?

— Ну, вообще. Я впервые планирую фестиваль, а у тебя гораздо больше опыта. Хочу услышать твое мнение.

Она на мгновение замирает, ореховые глаза расширяются, рот приоткрывается.

— Я… я всегда думала, что гортензии и лилейники хорошо смотрятся.

Я улыбаюсь ей со всей возможной добротой.

— Значит, гортензии и лилейники.

Яркий румянец заливает ее щеки, и она прячет улыбку, помечая это в своих записях.

— Что еще нужно сделать сегодня? — спрашиваю я, прохаживаясь по залу. — Меню, музыка, список гостей… Кажется, я что-то забыла.

Она изучает свои записи.

— Точно, вино! Есть идеи?

— Как насчет зинфанделя? Недавно читала о нем. Думаю, пряный вкус отлично сочетается с ягнятиной.

Фарзина покусывает губу.

— Зинфандель — смелый выбор. Он довольно крепкий. — Я медлю, пальцами сжимая край рукава, и она поспешно добавляет: — Но вы правы, принцесса, он подойдет. Сделаю пометку заказать достаточно бочек.

— Ты уверена? — переспрашиваю я. — Можем выбрать что-то другое. Мягкое белое?

— Нет-нет, принцесса. Вы сделали идеальный выбор.

Я широко улыбаюсь ей и бормочу благодарность. Фарзина приседает в изящном реверансе, бросает на меня последний теплый взгляд и уходит.

Стражники сопровождают меня обратно в покои как раз ко времени обеда с Зевейром.

Но он так и не появляется.

Я расхаживаю из угла в угол, пока не вытаптываю дорожку в ковре. Устав от метаний, я сажусь за свою последнюю книгу: «Великолепный дворец Арбинжа: изменения сквозь века». Листаю потрепанные страницы, стараясь не оставлять заломов.

«Изменение форм шпилей…»

«Перестройки в середине века…»

«Витражные окна…»

«Тоннели Даврана.»

Тоннели. Согласно тексту, самые ранние арбинжийские монархи приказали магам земли проложить под дворцом тоннели, чтобы использовать их как секретные пути отхода на случай осады. Историки спорят о существовании этих тоннелей и о том, не являются ли они просто выдумкой, родившейся за годы слухов и сплетен. Кто-то говорит, что один из монархов сбежал через разрушающийся тоннель во время атаки. Другие верят, что их использовали для тайных встреч с любовниками.

Я захлопываю книгу.

Зева все еще нет. И обеда тоже.

Я подавляю скребущее горло раздраженное рычание. Муж обещал стараться соблюдать баланс между своими обязанностями и временем со мной. Одиночество душит.

Но дело не только в одиночестве — мне не хочется признаваться в этом даже себе, но я скучаю по Зеву. Скучаю по его красивому лицу, мерцающим глазам и улыбке, которую он бережет только для меня. Скучаю по его поддразниваниям и смеху, пусть даже надо мной.

Скучаю по его флирту. По той искре, что пробегает по коже каждый раз, когда он касается моей щеки или берет за руку.

Я вынуждена признать, что мне больно оттого, что он, кажется, не скучает по мне. Иначе как он может проводить столько времени вдали от меня? Неужели его грудь не сжимается от той же боли?

Как глупо сидеть здесь и жаждать внимания мужа.

Я проклятая приливами принцесса. Гордая тундрейнка. Целительница.

Я целительница.

Быстро переодевшись в удобную тунику с обтягивающими штанами, я выхожу из покоев. Стражники потрясенно смотрят на меня, но я игнорирую их взгляды и бодро направляюсь прочь по коридору.

— Принцесса! — окликает один. — Вы не можете перемещаться без охраны!

— Тогда сопроводите меня, — бросаю я, не сбавляя шага. Позади слышится топот сапог по камню — они спешат следом.

Я ощущаю резкий запах антисептика прежде, чем успеваю завернуть за угол. Сморщив нос, я вхожу в лазарет, следом за мной появляется шестерка стражников. Внутри находится всего двое целителей — Созон, сухопарый мужчина средних лет в очках и с абсолютно белыми волосами, которого я встречала ранее, и его молодой темноволосый ученик, всего на несколько лет старше меня.

Оба замирают, когда я вхожу.

— Я хочу помочь лечить пациентов, — объявляю я, закатываю рукава и подхожу к первой койке.

Медики хмурятся, обмениваясь недоуменными взглядами. Созон прочищает горло.

— Принцесса, боюсь, это невозможно.

Я игнорирую его и приветствую молодую женщину на койке.

— Что тебя беспокоит? — спрашиваю с улыбкой.

— Принцесса, прошу вас, — сухо продолжает медик, будто я совершила тяжкое преступление. — Это крайне необычно.

Женщина на койке переводит взгляд с меня на Созона. Открывает рот, но тут же захлопывает его.

— В этом дворце раньше никогда не было целителя, — говорю я, оборачиваясь к хмурому медику. — Конечно, это необычно. — Указываю на переполненные палаты, где заняты почти все койки. — Этим больным нужна помощь. В Тундрейне я каждый день исцеляла свой народ.

— Это не Тундрейн. Если слухи о том, что вы делаете, распространятся… — Упрямый медик качает головой. — Прошу прощения, принцесса. Я не могу этого позволить.

Я ощетиниваюсь.

— Позволить? Мне не нужно твое разрешение. Как думаешь, какой будет реакция моего мужа, когда он узнает, что ко мне отнеслись с неуважением в его же дворце? — Взгляд Созона становится еще более хмурым, но он не отвечает, неуверенность мелькает в его темных глазах. — Лазарет сравняют с пеплом, — добавляю я. — Возможно, и медиков тоже.

Стиснув челюсти, он пристально смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Но в конце концов коротко кивает и уходит прочь.

В его отсутствие женщина быстро рассказывает о сильных болях в желудке. Я посылаю волну магии через ее тело — большая язва, исцеляется легко.

Двое медиков перешептываются между собой. Созон смотрит на меня тяжелым, прищуренным взглядом, но младший выглядит заинтригованным. Я перестаю обращать на них внимание и сосредотачиваюсь исключительно на лечении.

Проходит тридцать минут, я исцеляю троих пациентов, и вдруг волосы у меня на затылке встают дыбом. Воздух меняется, становится наэлектризованным, плотным. Мой пульс учащается.

Мне не нужно оборачиваться. Я и так знаю.

Мой муж здесь.

И, Приливы, он в ярости.

Его взгляд прожигает мне спину, но я отказываюсь оборачиваться. Ладони мягко светятся, пока я лечу сломанную ногу очередному больному. Но, судя по тому, как колотится пульс мужчины средних лет, Зев доведет его до сердечного приступа.

Проходит мгновение, другое.

Зев нарушает тишину, его голос напряжен от злости.