Чтение онлайн

— Использовать связь с Чарльзом Хартсманом во благо, — пробормотал он.

— Да. Так же, как ты советовал мне поступать с моими пациентами. Используй ее во благо.

Рид вздохнул, позволяя своим мыслям блуждать, пытаясь установить связи, которых не было в логике.

— Хорошо, — сказал он, откинувшись в кресле. — Этот убийца. Он рассказывает историю. Есть целый набор персонажей, и все они играют для него роли. — Он сделал паузу, размышляя, прислушиваясь к голосу интуиции. — Он приложил немало усилий, чтобы удалить глаза одним жертвам и использовать смерть от падения для других... черная краска, клеймо... все это что-то значит. Для него все это имеет смысл. Это... правосудие. Извращенная справедливость, но, тем не менее, справедливость.

— Справедливость для кого?

— Для себя? — задался вопросом Рид. — Или, может быть, для коллективной группы душевнобольных, которых часто используют.

Лиза покачала головой.

— Может, и группа, — сказала она. — Но я бы поставила на то, что это что-то конкретное. Личное.

— А это значит, что в центре всего этого может быть один человек, — сказал Рид. — Именно это мы и должны выяснить. Кто связывает всех этих людей.

— Согласна, — сказала Лиза, ее глаза сияли, выражение лица было целеустремленным, и, наблюдая за ней, он не смог сдержать улыбку.

— Мы обсуждаем серийных убийц на нашем первом свидании, — заметил Рид.

Откинувшись в кресле, она недовольно поморщилась и покачала головой.

— Прости. Наверное, это последнее, о чем ты хочешь говорить после того, как думал об этом весь день.

Рид улыбнулся.

— Вообще-то нет. Это хорошо, когда ты смотришь на вещи с другой стороны. И я ценю твою проницательность. Я просто надеялся на романтический настрой.

Лиза тихонько рассмеялась, и на ее щеках появился румянец.

— Ночь только начинается, — мягко сказала она. В ее голосе звучал намек, хотя нервозность быстро пробежала по ее лицу. Если бы Рид моргнул, он бы этого не заметил.

И все же, когда их взгляды встретились, между ними вспыхнуло взаимное влечение, несмотря на опасения, которые он уловил и на мрачный характер их разговора за ужином. Риду захотелось громко застонать. Он хотел вернуть ее в свою квартиру и направиться прямо в спальню. Хотел, чтобы она лежала под ним обнаженная. Просто и ясно. Но этого не будет, потому что он хотел не только ее тело. Ему нужно было ее сердце, и он не знал, готова ли она предложить его ему.

Честно говоря, он также не был уверен, готова ли она снова предложить ему свое тело. Теперь, зная, что такое секс для нее, как он мог относиться к нему иначе, чем с крайней степенью серьезности? В первый раз он был невеждой, но больше не мог использовать это оправдание.

Появился официант, прервав этот момент и убрав их тарелки.

— Десерт? — спросил он, и Рид посмотрел на Лизу.

Девушка покачала головой, вытирая салфеткой уголок рта.

— Не для меня, спасибо. Я сыта.

Рид оплатил счет, и они вышли из ресторана. Парень потянулся и взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Ее рука на мгновение напряглась, но затем расслабилась, и Лиза посмотрела на него, одарив застенчивой улыбкой, от которой у него что-то сжалось в животе.

Лиза все еще была для него загадкой. Страстная и уверенная в себе женщина — по крайней мере, по большей части — в своей карьере врача, и почти... девчонка, когда дело доходило до флирта, свиданий, самых незначительных прикосновений. В ту первую ночь, когда они встретились, она притворялась перед ним, но это быстро растворилось в какой-то робости, которая, как он полагал, честно говорила о ее чувствах к физическим прикосновениям. Он задавался вопросом, были ли у нее когда-нибудь нормальные отношения, но не чувствовал, что сейчас подходящее время поднимать эту тему. Пока что он следовал своей интуиции, а интуиция подсказывала, что нужно действовать осторожно.

— Я рад, что ты согласилась пожить у меня пару дней.

Она кивнула, прикусив губу.

— Надеюсь, я не злоупотребляю этим. Знаю, что у тебя есть своя жизнь.

Парень издал тихий горловой звук.

— Да уж, сейчас моя жизнь — это расследование этого дела. — Он нежно сжал ее руку. — И, как я уже сказал, я рад, что ты остаешься со мной.

Они прошли в молчании целый квартал, прежде чем она сказала:

— Могу я быть честной?

Лиза взглянула на него, и он кивнул.

— Я ценю тот факт, что чувствую себя в безопасности в твоем доме. Но это также... — Она вздохнула, словно ей было трудно подобрать нужные слова. — Я почти боюсь возвращаться в свою квартиру. Я чувствую глубокое чувство... потери, когда думаю об этом. — Девушка бросила на него еще один взгляд, и он почувствовал в нем смущение. Нерешительность. — Именно там я позволяла себе говорить с Мэди. — Она замолчала на минуту, и он подождал, пока она соберется с мыслями. — Я использовала разговоры с ней как механизм преодоления, но также... это был способ не забыть ее. — Она сглотнула, ее горло дернулось. — У меня даже нет ее фотографий, Рид, и нет никого, кто любил бы ее, с кем можно было бы предаться воспоминаниям. — Лиза сделала паузу, прежде чем продолжить. — Я старалась не отпускать ее всеми возможными способами, потому что так сильно хотела, чтобы она была здесь со мной, — сказала она, поднеся руку к сердцу и слегка постучав по нему. — Я... держалась за нее и знаю, что мне нужно отпустить. Но это будет так...

— Больно. Да, я понимаю, Лиза. Понимаю. — От грусти у него стало тяжело на сердце. Рид остановился, и она тоже, когда он повернулся к ней. — Надеюсь, ты будешь считать мой дом убежищем столько, сколько тебе понадобится.

Ее глаза встретились с его, и она благодарно улыбнулась, почти застенчиво кивнув.

— Спасибо.

Оставшуюся часть квартала они прошли в молчании, свернули к главному входу в его здание и вместе вошли в лифт. Несмотря на тяжесть их недавнего разговора, напряжение в маленьком замкнутом пространстве, где они когда-то целовались и ласкались друг к другу, росло по мере приближения к его квартире. Он знал, что они оба вспоминают об этом по тому, как сталкивались их взгляды, а ее пульс забился в горле.

Когда двери открылись, они одновременно двинулись к выходу и рассмеялись, столкнувшись перед дверью.

— После тебя, — сказал он.

Рид открыл дверь квартиры, и они вошли внутрь. Он ввел код сигнализации, после чего оба повесили куртки на крючки у двери. Напряжение нарастало, сгущалось, срасталось. Он ощущал его как нечто осязаемое, но не хотел признавать, потому что обещал себе не спешить. Дать ей время, даже если напряжение, нараставшее между ними, требовало этого. Он повернулся к Лизе, на щеках которой выступили два ярких пятна румянца.

— Могу я предложить тебе выпить? — спросил он. — Там еще полбутылки...

Лиза шагнула к нему, взяла его лицо в ладони и прижалась губами к его губам. Мягкие. Полные. «Губы, созданные для поцелуев», — подумал он, когда их губы встретились, и они оба застонали. Их языки сплелись, и он ощутил вкус ее сладости, знакомый и в то же время такой новый, который хотелось исследовать часами. Он обхватил ее руками и провел ими по позвоночнику, нащупывая пальцами каждый позвонок, желая познать каждую частичку ее тела. Она задрожала, прижимаясь к нему всем телом, подстраивая свои мягкие изгибы под его твердые линии.