Чтение онлайн

– Ну, что вы!
– заулыбался Женька и еще ниже склонился над листом бумаги.

Стрельцов взял лампу и прошел в столовую. Постоял у окна и вернулся обратно в кабинет.

– Как пишется?

– Вот!
– Женька встал и с выражением прочел:

Горячая юность, к тебе наше слово,

Полет дерзновенной и смелой мечты,

К тебе обращаемся снова и снова

Во имя Свободы на все ты готова,

Любые преграды сметаешь лишь ты!..

– Гомер!
– развел руками Стрельцов.
– Еще рюмку для вдохновения?

– Я и так опьянел, - признался Женька.
– Даже спать захотелось!

Стрельцов поставил лампу на окно, вгляделся в темную улицу и обернулся к Горовскому.

– Вот что, юноша бледный... Давайте-ка домой и баиньки!

– Сейчас, Петр Никодимович! Только одну строфу!

– Ну, ну...
– Стрельцов опять потер лоб.
– В окне кабинета или в столовой? Убей, не помню...

– Это вы мне?
– поднял голову Женька.

– Нет, нет!.. Пишите.

Стрельцов взял лампу и опять направился в столовую.

Женька таращил слипавшиеся глаза и бормотал:

Орлиная стая, бунтарская стая

В полет устремилась, в пути вырастая...

Стрельцов вернулся и обеспокоенно сказал:

– Вот что, Евгений Гомерович, я вынужден вас покинуть.

– Еще две строчки!
– решил выдержать характер Женька.
– Я вас догоню, Петр Никодимович.

– Не забудьте захлопнуть входную дверь.

Стрельцов обмотал шею шарфом и, на ходу надевая студенческую шинель, вышел из комнаты.

Женька откинулся на спинку кресла и сладко зевнул.

– Орлиная стая, в пути вырастая... И нет ей преград на пути!.. Преграды у меня уже были...

Женька засыпал и ничего не мог с собой поделать. Две ночи подряд он дежурил в домовой охране. Подменял заболевшего отца и отбывал свое дежурство. Днем отстаивал очереди за хлебом и пшеном. А теперь еще этот коньяк на голодный желудок!

– Еще минуточку, и я пошел!
– уговаривал себя Женька и блаженно закрывал глаза.
– Уже иду!
– бормотал он и все ниже и ниже сползал со спинки кресла.

Мигнул и погас догоревший огарок свечи. Но Женька этого не видел. Он спал.

Стрельцов спустился по черной лестнице, прошел через двор, осторожно распутал цепь, на которую закрывались ворота, вышел под арку и вгляделся в пустынную улицу. На противоположной стороне он увидел человека, прижавшегося к стене дома, и негромко окликнул:

– Вадим Николаевич!

Заблоцкий быстро пересек дорогу и укрылся под аркой.

– Это ни на что не похоже, Стрельцов!
– сказал он сердитым шепотом. Мы же договаривались, что лампа должна стоять на окне в столовой. А у вас она то в столовой, то в кабинете, то невесть где!

– Виноват...
– тоже шепотом оправдывался Стрельцов.
– Забыл.

– Такие вещи не забывают!

Заблоцкий протиснулся в узкую щель между створками ворот, по стенке, чтоб не видели из окон, дошел до железного козырька над подъездом, нырнул в дверь и начал торопливо подниматься по крутым ступеням черной лестницы.

– Почему так поздно зажгли лампу?
– Заблоцкий снял фуражку и вытер лоб платком.

– Я был не один...
– пробормотал Стрельцов.

– Девицы!
– пренебрежительно фыркнул Заблоцкий.

– Женя Горовский... Гимназист... Сочинял воззвание к молодежи, объяснил Стрельцов и, словно это могло оправдать его в глазах Заблоцкого, добавил: - В стихах!

– Неужели нельзя было отделаться от него раньше?
– остановился на площадке третьего этажа Заблоцкий.
– А если бы он еще час марал свои вирши?

– Как-то неловко было...
– возился с ключами Стрельцов.

– Сказал бы я вам, что ловко, а что нет!
– отстранил его Заблоцкий и первым вошел в кухню.

– Я принесу свечу, - шагнул следом за ним Стрельцов.

– Не надо.

Заблоцкий вынул из кармана коробок и, одну за другой зажигая спички, прошел коридором, потом, через кабинет, в столовую.

– Там прохладно, Вадим Николаевич, - предупредил Стрельцов.

– Это прибавит вам бодрости, - съязвил Заблоцкий.

Он подошел к окну, передвинул лампу на середину и вывернул фитиль.

– Вы кого-нибудь ждете, Вадим Николаевич?
– осторожно спросил Стрельцов.

– Я никогда никого не жду, - жестко сказал Заблоцкий.
– Если меня не вынуждают делать это! За оружием приходили?

– Нет. Никого не было.
– Стрельцов даже не скрывал своего страха.
– А если вдруг обыск? Я боюсь, Вадим Николаевич!

– Пейте валерьянку, - посоветовал Заблоцкий.
– Винтовки спрятали?

– Да.

– Где?

– В ванне.

– Идиотство!

– Но туда не заходят, Вадим Николаевич!

– Зайдут, - пообещал Заблоцкий.
– И перепрятывать будет уже поздно.

В дверь черного хода постучали.

– Не открывайте!
– приказал Заблоцкий и прислушался.

В дверь постучали еще раз. Осторожно, но настойчиво. Стук был условным: три раза подряд и два с перерывом.

– Дайте лампу.

Заблоцкий взял из рук Стрельцова лампу, быстро прошел через кабинет и вышел в коридор. Стрельцов заторопился за ним, задел в темноте вазу, и она с грохотом полетела на пол.

– Что там у вас, Стрельцов?
– крикнул из коридора Заблоцкий.

– Фамильный фарфор, Вадим Николаевич, - отозвался Стрельцов.
– Ваза и еще что-то... Вдребезги!

Женька заворочался во сне, но Стрельцов уже шел по коридору к кухне.

"Как близко стреляют..." - подумал Женька, открыл глаза и чуть не закричал от испуга: он был заперт в какой-то тесной клетке! На уровне головы виднелась деревянная стена с ввинченным в нее кольцом. "Для цепей!" - решил Женька. Локти упирались в другие две стенки, за спиной была третья. С трудом он сообразил, что во сне сполз с кресла и голова его теперь упирается в тумбу письменного стола. Кольцо это от ящика, с боков подлокотники, а сзади - спинка кресла. Женька потер занемевшую шею и решил, что пора выбираться на свет божий, но в коридоре послышались шаги и приглушенные голоса. Сейчас сюда войдут люди и увидят, что он выползает из-под стола, как последний пьяный забулдыга. Позор! Женька опять спустился на пол.