Чтение онлайн

– Ну и ноченька!
– вздохнула Екатерина Петровна, пошла было к дверям, но остановилась.
– Никак, Иван Емельянович?..

– По шагам угадали?
– недоверчиво спросила Глаша.

– А ты поживи с наше!

Екатерина Петровна открыла щербатый буфетик, поставила на стол тарелку, положила деревянную ложку, из-под подушки на кровати достала чугунок, приложила его к щеке, недовольно качнула головой и поглядела на печку. Сообразила, видно, что подогреть не успеет, и пристроила чугунок на столе, рядом с тарелкой.

Дверь открылась, и в комнату вошел Зайченко.

– Чего это вы полуночничаете?
– стянул он с себя вытертую бобриковую куртку.

– С окопов только...
– Екатерина Петровна обернулась к Глаше и предупреждающе подняла палец.
– До утра ты?

– Какой там...
– махнул рукой Зайченко и присел к столу.
– Заскочил на часок.

– Которую ночь дома не ночуешь...
– покачала головой Екатерина Петровна и сняла крышку с чугунка.
– Ешь.

– Пшено?
– взял ложку Иван Емельянович.

– А чего же еще?
– усмехнулась Екатерина Петровна.

Она стояла у стола, сложив руки на груди, смотрела на его обтянутые скулы, щетину на щеках, красные от бессонницы глаза. Собралась уже рассказать ему о случившемся, но вместо этого спросила:

– Дела-то как, Ваня?..

– Разные, мать, дела...
– отложил ложку Иван Емельянович, но из-за стола не встал, сидел, тяжело положив руки на столешницу.

– Может, поспишь?
– вздохнула Екатерина Петровна.

– Некогда...
– покачал головой Иван Емельянович, хотел встать, но остался сидеть, только расстегнул две верхние пуговицы на косоворотке.

– А у нас беда, - осторожно сказала Екатерина Петровна.

– Что такое?
– повернулся к ней Иван Емельянович.

Ответить Екатерина Петровна не успела, в коридоре послышались частые шаги, дверь широко распахнулась, и в комнату по-хозяйски ввалился Степан.

За ним вошел заметно приободрившийся Федор.

– Тетя Катя, мы на минутку...
– с порога выпалил Степан, увидел Зайченко и обрадовался.
– Дядя Ваня!.. А мы в Чека собрались... Вытянулся и отрапортовал: - Разрешите доложить! Мой напарник стукнул какую-то контру. При обыске обнаружено...

Степан не выдержал официального тона и, выгружая карманы, торопливо сказал:

– В общем, вот! Наган офицерский, документ на имя фельдшера какого-то... Липовый, наверно. Портсигар еще...

Зайченко повертел в руках наган и отложил его в сторону, полистал документы, раскрыл портсигар.

– Пустой был?

Степан помялся и заявил:

– Папиросы конфискованы рабоче-крестьянской властью.

– Сыпь на стол, - приказал Зайченко.

– Иван Емельянович!..
– заныл Степан.
– Курева же нет!..

– Давай, давай!
– Зайченко постучал рукояткой нагана по столу. Сыпь!

– Ну, знаете...
– возмущенно пожал плечами Степан, вынул из карманов две пригоршни папирос и высыпал на стол.

Зайченко сгреб папиросы в кучу и спросил:

– Все?

– Все!
– не моргнув глазом, соврал Степан.

– А если поискать?

Степан вздохнул и вынул заложенную за ухо папиросу.

– Последняя!

– Смотри у меня!
– Зайченко надел очки и вывернул подлиннее фитиль у лампы.
– Гильзы-то не фабричные... Сам, видно, набивал...
– И принялся одну за другой ломать папиросы.

– Что делаете?! Ну, что делаете?
– закричал Степан.

Зайченко, рассыпая табак, откладывал в сторону отломанные гильзы, каждый мундштук подносил к лампе и, щурясь, заглядывал внутрь, как в маленькую подзорную трубу.

– Ага!
– Он осторожно развернул мундштук одной из папирос и ногтем снял закатанный туда листок восковки. Поднес листок к лампе, и на тонком квадратике четко проступили написанные черными чернилами буквы и цифры.

– Шифровка?
– шагнул к столу Степан.

– Вроде...
– кивнул Зайченко.

– В Чека надо!
– заволновался Степан.
– Обязательно в Чека! Давайте я сбегаю.

– А без тебя про то не знают?
– Зайченко снял очки и обернулся к Федору.
– Благодарность тебе, Федя!

– Мне-то за что?
– удивленно заморгал ресницами Федор.
– Я по инструкции. Бежал он, ну я и это...

– Вот за это и спасибо, - усмехнулся Зайченко.
– Не растерялся.

– Чего там!
– счастливо улыбнулся Федор.
– Я завсегда, если что... С победным видом посмотрел на Степана, на Глашу, вскинул винтовку за плечо и решительно заявил: - Я пойду еще покараулю, дядя Иван!

– Иди, иди...
– озабоченно кивнул ему Зайченко и встал из-за стола.

Екатерина Петровна посмотрела вслед выскочившему в коридор Федору и осуждающе покачала головой.

– Ты что?
– удивился Зайченко.

– Выходит, что другим нельзя, ему можно...
– не сразу ответила Екатерина Петровна,

– Почему это?
– не понял Зайченко.

– Да все потому...
– вздохнула Екатерина Петровна.
– За что ему благодарность? За убийство?

– Так убил-то он кого?!
– рассердился Зайченко.
– Врага он убил! Заговорщика!

– Это случилось, что заговорщика, - тихо, но твердо сказала Екатерина Петровна.
– А стрелял-то он в человека просто.

– Ну, мать!
– развел руками Зайченко.
– Мудришь ты что-то.

– Может, и мудрю...
– задумалась Екатерина Петровна.
– Только он теперь постарается: нужно, не нужно - власть свою будет показывать. Помолчала и добавила: - И ты его в этих правах утвердил, Ваня.

– Надо будет - укоротим, - угрюмо сказал Зайченко.

– Как бы он тебя потом не укоротил, - невесело усмехнулась Екатерина Петровна.

– Знаешь...
– повысил голос Зайченко. Сдержался, прошелся по комнате и, ссутулив спину, остановился у окна: - Кругом черт те что творится! Как тут руки от крови уберечь? Такое время!

– Ему-то в другое время жить, - упрямо возразила Екатерина Петровна.
– А попробуй тогда его останови! Поздно будет...

– Ладно!
– шагнул к вешалке Зайченко.
– Там у меня обойма запасная была... Дай, пожалуйста.

– В карман положила, - кивнула на куртку Екатерина Петровна.