Чтение онлайн

Августин встречает профессионального игрока

После окончания Кубка Куррингбара многие фермеры-молочники из отдалённых районов тихо покидают ипподром, чтобы успеть домой к вечерней дойке. Августин Киллетон остаётся на скачках. Его братья, которые…

Никогда не бывая на скачках, они согласились отпустить его с работы за шиллинг из ежемесячной доли Августина в зарплате, которую отец выплачивает им всем. Дневной скаковой банк Августина составляет пять фунтов, накопленных из его зарплаты за последние месяцы. Он не пытается сам выбирать победителей, а незаметно следит за небольшой группой мужчин из Мельбурна. Кубок Куррингбара привлекал множество мельбурнских конюшен и их последователей, но Августин выделил одну небольшую группу любителей ставок как самую умную из всех. Он пытается освоить их трюк: шёпотом сделать ставку букмекеру, а затем раствориться в толпе, чтобы её не заметили, и восхищается их манерой бесстрастно наблюдать за каждым забегом, пока толпа вокруг них кричит и жестикулирует. После последнего забега Августин выиграл почти пятнадцать фунтов, в то время как мельбурнские любители ставок вместе выиграли сотни. Августин смело подходит к предводителю группы и представляется. Игрок холодно пожимает руку и говорит, что его зовут Лен Гудчайлд. Августин говорит: «Мистер Гудчайлд Лен, я хотел бы узнать, могу ли я быть полезен вам и вашим друзьям в качестве агента на собраниях Западного округа». Гудчайлд благодарит его и говорит: «Приходите ко мне в субботу на скачках в Мельбурне». Уходя, Августин слышит разговор двух людей Гудчайлда. Они называют Гудчайлда Мастером. В тот вечер, когда братья спросили его о скачках, Августин отвечает: «Я сам выиграл несколько фунтов, но Мастер сказал мне, что он выиграл пару сотен».

Августин добирается до Бассета через внутренние районы Австралии. Августин посещает Мельбурн и стоит на почтительном расстоянии от Гудчайлда на букмекерской конторе в Ментоне. Гудчайлд подзывает его и делает несколько едва заметных крестиков в скачковой книге Августина. Одна из отмеченных лошадей выигрывает. В следующую субботу Гудчайлд расспрашивает Августина, пока тот не убеждается, что Августин не связан ни с одним другим скачущим в Мельбурне или Западном округе. Несколько дней спустя на собрании в сельской местности Гудчайлд просит Августина весь день не ходить на букмекерскую контору, потому что человек, которому даже Гудчайлд иногда подчиняется, собирается удивить букмекеров, резко увеличив ставку, и вид людей Гудчайлда на букмекерской конторе может выдать его игру. Августин понимает, что его проверяют. Он весь день сидит в баре, потягивая лимонад. После

Скачки. Гудчайлд предлагает ему место в машине. Остальные мужчины в машине обсуждают сотни скачек, которые они выиграли в тот день. Августин признаётся им, что ничего не выиграл, но знает, что теперь он один из людей Гудчайлда. Два года Августин живёт в пансионах Мельбурна и ездит на скачки иногда два-три раза в неделю. Примерно раз в месяц он помогает Гудчайлду вносить комиссионные, и букмекеры принимают его ставки в кредит, потому что знают, что он один из людей Гудчайлда. В остальное время он ставит на лошадей, которых, по заверениям Гудчайлда, любят их знакомые. По утрам, когда нет скачек на ипподроме, Августин идёт на мессу и причастие в церковь Святого Франциска в городе.

Он проводит вечера в одиночестве и говорит людям, что у него нет времени интересоваться женщинами. Он знает, что Гудчайлд и по крайней мере двое других его мужчин — холостяки, которые все еще живут с родителями. Однажды Гудчайлд знакомит Августина с красивой молодой женщиной, которая только что стала его невестой. Августин возвращается в Куррингбар на несколько дней, чтобы убедиться, что его отцу и братьям не нужна его помощь на ферме. Его братья удивлены, что он умудрился два года жить за счет скачек и к тому же накопить почти сто фунтов. Августин отправляется на север. В один жаркий день он приближается к маленькому городку в викторианском районе Малли. Ослепительно серебристо-белые пшеничные силосы поднимаются из озера знойного марева. На окраине города находится ипподром. Северный ветер издалека приглаживает рыжевато-коричневую траву между белыми оградами. Августин решает, что даже если его путешествия ни к чему не приведут, он может хотя бы с нетерпением ждать дня, когда он прибудет в ничего не подозревающий городок с собственной лошадью в повозке позади своей машины и пачкой банкнот в кармане, и вернется домой тем же вечером, став на сотни фунтов богаче. Он не знает, как будет называться город, но лошадь назовут Серебряной Рябиной в честь самого заметного дерева в бледном, мокром саду особняка, который, возможно, принадлежал семье Киллетон. Несколько лет спустя Августин возвращается в Викторию с севера. Он пересекает двадцать или тридцать миль равнин, почти не отличающихся от тех, по которым он путешествовал годами. Затем он достигает города Бассетт.

Он всё ещё почти в 200 милях от своего дома в Западном округе и никого не знает в Бассете. Он отправляет телеграмму кому-то в округ Риверина в Новом Южном Уэльсе. Неделю спустя на железнодорожную станцию Бассетта прибывает трёхлетний мерин, предназначенный мистеру Гасу Киллетону. Лошадь с севера и мужчина из Западного округа идут по незнакомым гравийным тропам Бассетта к вольеру, который Августин…

Киллетон арендовал лошадь у человека, которого порекомендовал приходской священник церкви Святого Бонифация. Августин устраивается помощником управляющего фермой в психиатрическую больницу и решает остаться в Бассете, пока его лошадь не выиграет скачки и не заработает достаточно, чтобы вернуться домой. Он регистрирует лошадь под именем Клеменция, потому что благодарен Богу за то, что он вернул её живой с севера. Имя Сильвер Роуэн он сохраняет на долгие годы, когда сможет позволить себе купить породистого годовика у какого-нибудь конного завода в Новом Южном Уэльсе или Квинсленде.

Всякий раз, глядя в золотисто-карие глаза Клементии, Августин вспоминает неизвестные остановки на своем пути на север и считает себя счастливым, что у него есть хотя бы молодая скаковая лошадь, которая может похвастаться всеми годами, проведенными вдали от дома.

Клеменция выигрывает первый гандикап

Золотистые шарики навоза шлёпаются в пыли. Несколько детей останавливаются и смотрят.

Августин Киллетон, молодой человек, ещё не женатый, останавливается и ждёт, пока его маленький чёрный мерин испражняется в прогулочном дворе ипподрома Бассетт. Затем он наклоняется и заглядывает в трещины, образовавшиеся в четырёх сплющенных шарах. Насколько он может заглянуть в его яркую глубину, навоз хрустящий и волокнистый. Он видит в густых жёлтых прядях признак того, что лошадь в гораздо лучшей форме, чем даже он, владелец-тренер, подозревал. Августин передаёт уздечку своему другу Норману Брэди, который продолжает спокойно вести лошадь по прогулочной дорожке. Августин ловко пробирается сквозь толпу у букмекерских контор. Он достаёт из кармана две десятифунтовые купюры – это все деньги, которые у него есть. Он просит у одного из букмекеров по пять фунтов в каждую сторону. Клементия по цене 25.

к 1. Он кладёт билет и оставшуюся записку в карман и поворачивается к загону для сёдел. Один из последних букмекеров, мимо которого он проходит, ставит на Клементию коэффициент 33 к 1 на победу. Августин спрашивает коэффициент до пяти фунтов. С пятью фунтами в руке он проталкивается сквозь толпу, глядя на доску каждой букмекерской конторы. Элегантно одетые члены комиссии, многие из которых из конюшен Мельбурна, продолжают делать ставки на лошадей с низкими коэффициентами. Августин не слышит ни одной ставки против своей лошади. Он находит другую доску, показывающую только 33 к 1 на победу, и протягивает свою последнюю записку. Он ждёт, когда букмекер повернёт ручку рядом с...

Имя Клеменция. Когда мужчина снижает шансы на победу лошади до 16 к 1,

Августин гордо уходит, делая вид, что не замечает любопытных взглядов. Он забирает лошадь и говорит Норману Брэди, что поставил на неё всего несколько шиллингов, потому что шансы были очень заманчивыми, но он всё ещё не верит, что у него будет шанс впервые выступить в скачках против блестящих лошадей, некоторые из которых хорошо обеспечены мельбурнскими деньгами. На конном манеже он смотрит между кучей владельцев, тренеров и жокеев Гарольда Мой. Раздаётся голос: «Вот мы, Гас».

Августин оборачивается и видит коротышку с китайскими чертами лица, стоящего явно в одиночестве. Августин и его жокей стоят рядом, молча глядя на ноги Клементии. Августин говорит: ты же всё знаешь, Гарольд, и его слабые ноги – мне приходится постоянно стараться с ним, вдруг он окончательно сломается – я его почти наверняка проверял, так что лучше сразу выезжай на нём, если у него есть хоть какой-то шанс – но если он не пойдёт хорошо на первых двух фарлонгах, сразу же выезжай – где-нибудь на севере обязательно найдётся какая-нибудь небольшая гонка, где мы сможем его приберечь на день. Гарольд говорит: я присмотрю за ним, Гас – я его не собью. Когда Августин подсаживает его в седло, Гарольд шепчет: я заставил жену поставить на него три фунта по тридцать три – на это некоторые из них, знаешь ли, ставили. Августин говорит: я знаю – я и сам немного заработал.

Его рука касается желтой безволосой руки Гарольда, и он, не задумываясь, сжимает пальцы коротышки и похлопывает его по гладкому запястью. Гарольд щурится и смотрит на прямую, где уже галопом проносятся другие лошади. Августин один идёт сквозь шепчущие, скрытные кучки владельцев и тренеров, выходя со двора. Он находит место на переполненном склоне с видом на прямую и смотрит на ряд деревьев на дальней стороне безводного ипподрома. Весь этот большой, голый эллиптический трек колышется от жары. Группа лошадей толпится у барьерных ремней, и стартер дергает за шнур. Несколько лошадей разворачиваются или робеют и безнадежно пропускают старт. Августин напрягает мышцы вокруг рта и осматривает поле в поисках Клементии. Он смотрит сначала на отставших, затем на основную группу. Ближе к середине поля его взгляд привлекают цвета Клементии: изумрудно-зелёный, серебристо-серые обручи, оранжевая шапочка. Лошадь движется по крайней мере так же свободно, как и любая другая. На крутом повороте к дому все сбиваются в кучу. Знамена Клементии теряются в раке. Лидер начинает уставать. Из группы выделяются претенденты. Две лошади вырываются вперёд.

Их всадники неловко и отчаянно размахивают кнутами. Раздаётся смущённый рёв.

В толпе раздаётся крик, когда лидеры поравнялись с трибунами. Августин сжимает губы. Клеменция, нелепо широко раскинувшаяся на твёрдой, почти без травы трассе, чувствует под своими хрупкими ногами мягкий, хорошо пропитанный водой дёрн. Гарольд Мой падает ниц в седле. Ноги его отчаянно дергаются за спиной. Толпа продолжает кричать на двух лидеров.

Августин Киллетон не раскрывает рта. Клеменция проходит мимо него, почти у самого внешнего ограждения, и между головами зрителей видна лишь оранжевая кепка. Лидеры проходят мимо. Клеменция скрывается под судейской будкой. Зрители спорят между собой. Никто не уверен, какая лошадь победила. Некоторые даже не заметили Клеменцию. Над судейской будкой поднимают номер. Имя «Клеменция» судорожно плывет по толпе. Окружающие Августина произносят его неправильно. Августин спокойно возвращается на конный двор и облокачивается на ограждение денника победителя. Стюарду приходится заглянуть в скаковой журнал, чтобы узнать имя Августина. Он кричит: «Тренер владельца А.К. Киллетона, не так ли?» Августин кивает. Некоторые другие владельцы и тренеры пристально смотрят на Киллетона. Он не отрывает взгляда от ворот, через которые клерк ипподрома проводит Клементию. Гарольд Мой в зелено-серебряном не улыбается. Один-два человека в толпе коротко хлопают. Августин берёт уздечку, а Гарольд сползает с седла. Он шепчет: «Прости, Гас, прости – я бы знал, какой он хороший – Господи, если бы мы только знали, что у нас всё будет хорошо». Гарольд идёт к весам. Августин замечает опухоль на самой слабой ноге лошади. Клеменция немного прихрамывает, возвращаясь в денник. Подбегает Норман Брэди. Он говорит: «Гас, Гас, это трагедия – я дал ему тридцать шиллингов в каждую сторону»…