Тампа
Шрифт:
К примеру, я узнала что физиологическая судьба Тревора — щедро рассыпанные по лицу родинки с торчащими из них волосками, и в дополнение к этому — сеть лопнувших капилляров в носу, которая создавала впечатление заразного раздражения. Майкл Роналдо, сейчас тощий и долговязый, должен был унаследовать брюшко, как будто у роженицы на восьмом месяце. В этот вечер было несколько противных отцов («Я бы точно обратил внимание, если бы моя учительница выглядел как вы») и несколько слишком льстивых матерей, которые осторожно прощупывали потенциальную дружбу («Дана сказала мне в первый день: «Мама, наша учительница английского — самая симпатичная из всех!» — разве это не мило? Знаете, мы, несколько человек, собираемся по средам в кружке скрапбукинга…») Единственной не фальшивой женщиной из пришедших оказалась мать Фрэнка Паченко, которая представилась просто как миссис Паченко, хотя я узнала ее сразу: у обоих — и матери, и сына, были глаза навыкат. Их сонные глаза носили какое-то паническое выражение, как у хорька, которого одели в миниатюрный корсет. Фрэнк был полным придурком с прической четвероклассника, и, взглянув на его мать, можно было понять почему.
«Миссис Прайс, добрый вечер», — обратилась она ко мне так, будто я была японским бизнесменом, с которым у нее были долгие и выгодные, если не личные, отношения. — «Вы получили мой письменный запрос, который я посылала с Фрэнком? По его словам, вы уже должны были отправить ответ». Мои мысли отчаянно завертелись. Письменный запрос? Спустя мгновение я нечетко вспомнила прошение о должности ассистента учителя, написанное на бумаге с цветочками, которую Фрэнк иногда передавал мне. Сначала я читала их полностью, опасаясь, что там могут быть предупреждения об аллергии на продукты или расстройстве внимания, но когда поняла об их неизменной сущности, стала выбрасывать их сразу при получении.
«Да, разумеется, я просто решила, что раз скоро будет вечер открытых дверей, нам лучше пообщаться лично». Миссис Паченко еще сильнее поджала губы.
«Так вот, я каждую неделю начинала повторять программу сначала», — подчеркнула она, сетуя на доставленные мной неудобства. — «Но я быстро учусь. Если вы дадите мне учебный план и задания на следующие несколько недель, я догоню в два раза быстрее. Другого выбора у меня нет».
Мне пришлось применить все усилия, чтобы сдержать возрастающее ощущение психоза. Я не знаю, что мы будем делать в классе завтра, не говоря уже о нескольких неделях. «Понимаете, миссис Паченко, я ждала личной встречи с вами, потому что у нас сложилась деликатная ситуация, и я надеюсь вы меня поймете». Я понизила голос до доверительного уровня, взяла ее за руку и отвела в угол класса.
«У меня есть коллеги», — продолжила я, — «Которым вы бы действительно могли помочь своим опытом. Теперь я наверняка знаю, что вы всегда помогаете Фрэнку с уроками, и я понимаю вас. Вы вкладываете в образование своего ребенка. Но я должна сказать, что Фрэнк великолепно показывает себя на моих уроках, он настоящая звезда. С вашими способностями, вы бы могли сделать доброе дело — помочь учителю, которая, откровенно говоря… она в опасности.
Миссис Паченко скрестила руки. «Я, конечно, рассчитывала быть в классе Фрэнка», — начала она. — «Но я не хочу отказывать тому, кто нуждается в моей помощи».
Я положила руку ей на плечо. Редкие нити ее грубой одежды кололи руку. «Миссис Паченко, я бы не стала вас просить, если бы не критичность ситуации. Я чувствую, что только вы можете помочь». И лесть сработала. К концу вечера я проводила ее до дверей Джанет и снабдила инструкциями.
«Вы просто находка!» — воскликнула Джанет. На секунду она отвлеклась, чтобы почесать экзему на плече, но тут же ее радость вернулась. «Я ждала, когда же прибудет кавалерия. Знаете, сколько раз я писала заявление на предоставление ассистента?»
Я оставила их знакомиться, а сама поспешила обратно в класс взглянуть напоследок, нет ли опоздавших родителей, которые из-за работы могли прийти только через 5 минут после закрытия собрания.
Но никого не оказалось. Значит, родители Джека не пришли. Я не могла не видеть в этом хорошее предзнаменование. По пути домой все светофоры встречали меня зеленым светом.
***
После этого вечера во мне поднялось чувство неотвратимости близящегося грандиозного события. Я не могла думать ни о чем, кроме того, что все мои фантазии воплотятся в реальность, когда я, наконец, получу Джека. Я была словно ученый на пороге открытия, к которому он шел всю свою жизнь. Я чувствовала, что выигрыш вот-вот выпадет, и даже небольшое ожидание заставляло меня кричать во все легкие.
Следующим днем выдалась пятница и дети уже были мыслями на выходных. Я же с нетерпением ждала возможности провести первый уикэнд с Джеком. Наверное, мы заедем в «Dairy Queen»<5> потом поедем в парк и исследуем тела друг друга языками, охлажденными мороженым. Или уедем за город, разденемся догола и побежим вместе, как дикие олени, преследуя друг друга по очереди, любуясь движениями мускул бегущего впереди. Я надеялась, что его родителей будет легко провести. Под предлогом ночевки мы проведем ночь в постельных играх, и лучи восходящего солнца озарят наши липкие тела. Я открою ему вкус свежего кофе, которое продают на заправках и высажу на безопасном расстоянии от его дома, а сама поеду в спортзал, чтобы принять душ. Форду можно сказать, что я занималась йогой на протяжении всей ночи. Любой предлог, касающийся поддержания формы его удовлетворит. Но что, если родители Джека окажутся не такими мягкими? Я сделаю все возможное. Джек может впустить меня через свое окно, и мы будем трахаться на полу, заткнув рты чистыми носками, чтобы заглушить звук. Ничто не сможет удержать меня от получения Джека.
Но в тот день он не пришел. Не пришел впервые. Я была так ошарашена таким поворотом событий, что целую минуту после звонка все, на что я была способна — молча уставиться на его пустующий стул. Остальные ученики начали перешептываться и посматривать на свои телефоны, заинтересованные причиной задержки, но не спеша вызывать меня из транса и начинать урок. Наконец я поднялась и молча поставила диск современной адаптации «Алой Буквы». «Мы начинаем Красную А?» — спросил Дэнни.
«Угу». — ответила я. Я поймала себя на том, что кусаю ногти — противная привычка детства, которую я преодолела с таким трудом, только благодаря горькому лаку. По сей день конфеты с подобным резким вкусом вызывают у меня перекручивание желудка.
«А я уже читала это», — заявила одна девочка, — кажется, ее звали Алексис. — «Это как Ромео и Джульетта, только Джульетту поймали и наказали, а Ромео нет». Сделав короткую паузу, он добавила: «Я прочитала за лето все книги на этот год».
«Как впечатляюще», — заметила я. Пустой стул приковывал мой взгляд. Может ли быть такое, что он рассказал родителям о наших перешептываниях? Может он рассказал им перед вечером открытых дверей, и они советовались со своим адвокатом, который сказал им, что лучше не иметь контактов с будущим подсудимым. Или еще хуже, возможно, один из его родителей — адвокат. Или оба. Прямо сейчас они, наверное, обсуждают это дело.
«Наше общество все еще на том же пути», — басила Гаш, чье настоящее имя было Джессика. Она покрасила свои натуральные светлые волосы в смоляной черный цвет, красила губы черной помадой и носила одежду, утыканную несколькими сотнями декоративных булавок. — «Когда это делают женщины, на них вешают клеймо шлюх, а для мужчин это как будто обычное дело».
«Верно, верно, Гаш», — я кивнула, ставя видео на паузу. «Но это было не «обычное дело» для пуританских священников, таких как Артур Димсдейл. Давай на минуту подумаем о социальном контексте и о социальных ролях. В сегодняшние дни, где бы мы могли ожидать сексуальных скандалов?»
«Священники», — выкрикнула Марисса и класс разразился хохотом. Марисса покивала, оглядывая их. — «По правде же», — хихикнула она.
«Спортсмены», — заявил Денни с неприкрытым намеком, улыбаясь и пощипывая свой футбольный свитер.
«Хорошо», — ответила я, — «Знаменитости — особенно. Но как заметила Марисса, больше всего нас шокируют отношения, где кто-то нарушает границы общепринятых социальных ролей. Признанная для священника социальная роль — быть целомудренным и благочестивым, в то время как для знаменитости — развлекать людей».