Чтение онлайн

В Берлине в начале ноября шел сильный дождь. Генрих Гиммлер в черном эсэсовском мундире вылез из машины и вошел в центральное управление гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе. Когда он шел по коридорам в свой роскошный многокомнатный кабинет, его появление сопровождалось легким шумом, издаваемым охранниками и штабными работниками. Он отдал приказание своему секретарю, вошел в кабинет, сел за стол и стал просматривать документы. В дверь постучали.

— A-а, штурмбанфюрер Хартман.

— Рейхсфюрер! Чем я могу быть вам полезен?

На Хартмане была необычная форма: летная куртка и галифе, как в Люфтваффе, но серого цвета. Судя по петлицам, он был майором СС, однако на мундире была эмблема Люфтваффе, а на рукаве — нашивка СД, разведки СС. Тридцать лет, высокий рост, мужественное, с резкими чертами лицо и коротко подстриженные рыже-каштановые волосы. Его тяжело ранили, когда в бою был сбит его истребитель. Оправившись от ранения, он получил назначение в службу авиационных курьеров. Однажды он перевозил Гиммлера, и его «Физелер-Шторх» был подбит «спитфайром». Хартман спас положение, и в результате его перевели в СС, назначив на должность личного пилота Гиммлера. Когда рейхсфюрер обнаружил, что молодой человек имеет ученую степень доктора права, он настоял на том, чтобы тот исполнял также обязанности его персонального помощника.

— Наступление на Лондон продолжается, — изрек Гиммлер. — Я был у фюрера. Паши танки еще будут стоять у Букингемского дворца.

Не уверенный в правоте его слов, Хартман вслух сказал: «Вне всякого сомнения, рейхсфюрер».

— Однако, — продолжал Гиммлер, — я говорил о ситуации с военной разведкой в Англии с адмиралом Канарисом, и, откровенно говоря, дела там обстоят не лучшим образом. Все агенты Абвера были арестованы.

— Не совсем так, рейхсфюрер. Тринадцатый отдел, который вплоть до своей смерти от рака в прошлом году возглавлял майор Кляйн, завербовал до войны несколько глубоко законспирированных агентов.

— Неужели? И кто же эти люди?

— В основном ирландцы, недовольные британским истеблишментом. А также граждане нейтральных стран — несколько испанских и португальских дипломатов.

— Вы хотите сказать, что у нас есть агенты; о которых военная разведка ничего не знает?

— Так точно.

Гиммлер одобрительно кивнул: «Хорошо. Удостоверьтесь, что они на месте и готовы работать».

— Будет исполнено, рейхсфюрер.

Хартман вернулся к себе в кабинет. Его секретарь Труди Браун, сорокалетняя вдова фронтовика, вопросительно подняла на него взгляд из-за своего стола. Она была очень предана Хартману — такой герой и к тому же трагическая фигура: его жена погибла во время первого налета англичан на Берлин.

— Проблемы, майор? — спросила она.

— Можно сказать и так, Труди. Принесите кофе.

Он сел за стол, через две минуты появилась Труди с чашкой кофе для него и чашкой для себя. Она села на стул.

— Труди, вы работали в Тринадцатом отделе. Список, о котором вы мне говорили, список Кляйна. По возможности полно изложите мне его содержание. Особенно то, что касается испанцев и португальцев, находящихся у нас на содержании.

— Фернанду Родригеш время от времени передает нам не очень ценную информацию. Он служит в португальском посольстве в Лондоне.

— Так, — сказал Хартман. — А кто еще?

— Некая Сара Диксон, служащая военного министерства в Лондоне.

Хартман выпрямился на стуле: «Вы серьезно? Дайте мне ее досье».

Фернанду Родригеш работал торговым атташе в португальском посольстве в Лондоне. Его брат Жуэль служил торгпредом в португальском посольстве в Берлине. Хартман прочел досье на обоих и понял, что они сотрудничали ради денег. С Сарой Диксон дело обстояло иначе. Вдове банковского служащего, умершего в 1917 году от ран, полученных на поле боя, было 45 лет. Она родилась в Лондоне от отца-англичанина и матери-ирландки. Ее дед принимал активное участие в Пасхальном восстании в Дублине, организованном Ирландской республиканской армией, и был расстрелян англичанами. Она жила одна и работала в военном министерстве с 1938 года. Первоначально Сару завербовал один из активистов ИРА, который по совместительству работал на Кляйна и на СД.

Хартман поднял глаза от бумаг: «Свяжитесь с этим Жуэлем Родригешем, пусть свяжется через диппочту со своим братом в Лондоне. Тот должен будет войти в контакт с миссис Диксон и удостовериться, что мы можем на нее рассчитывать».

— Слушаюсь, майор.

В тот вечер Хартман сопровождал Гиммлера на прием, устроенный фюрером в бальном зале гостиницы «Адлон». Там же были министр пропаганды Йозеф Геббельс, глава военной разведки адмирал Канарис и министр иностранных дел фон Риббентроп.

— Не хватает только этого толстого осла Геринга, — зло прокомментировал Гиммлер, жестом отсылая официанта с шампанским. Хартман был сильно огорчен последним обстоятельством. — Хотя ему, наверное, стыдно появляться здесь после провала в Британии.

Хартман в знак протеста закурил сигарету, поскольку знал, что Гиммлер не выносит табачного дыма. Прежде чем тот успел отреагировать, в зале появился Геринг.

— Женщина, которая держит его иод руку, — спросил рейхсфюрер, — это не баронесса фон Хальдер?

— Я полагаю, что это она, — ответил Хартман.

— Она что, его любовница?

— По моим сведениям, нет, рейхсфюрер.

— У нее ведь муж американец?

— Он погиб много лет назад.

— У нее недурные бриллианты. На что она живет?

— Отец ее покойного мужа — американский сенатор, миллионер. Он создал для нее трастовый фонд в Швеции.

— А кто эти два офицера Люфтваффе?

— Тот, который в белом фраке, — майор Адольф Галланд. Он сбил больше всех самолетов в Битве за Британию. Капитан — барон фон Хальдер, сын баронессы. Блестящий летчик. Мы недолго летали вместе. У него есть брат-близнец, который служит в британских ВВС.

— Господи Боже. — Гиммлер нахмурился. — Это правда? — Он уставился в противоположный конец зала. — Проверьте, открыто ли досье на фон Хальдеров.

В этот момент Геринг попросил тишины и повернулся к Гитлеру: «Мой фюрер, барон фон Хальдер сбил шестьдесят вражеских самолетов, и за это он был награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту. — Он протянул Гитлеру красную кожаную коробочку. — Прошу вас, мой фюрер, лично оказать честь этому храброму офицеру».

Гитлер принялся буравить Макса знаменитым всепроникающим взглядом, а затем важно кивнул.

— Вы не правы, рейхсмаршал. Это мне оказана честь.

Геринг передал ему награду, и фюрер вручил ее Максу.

— Рейх гордится вами, барон. — Он повернулся к Эльзе. — Вы, баронесса, как и все матери, оказываете честь рейху.

Собравшиеся зааплодировали. Фюрер поклонился. Заметив Гиммлера, он подозвал его к себе, рейхсфюрер повиновался.

— Да, вы должны гордиться своим мальчиком, — обратился Геринг к Эльзе. Он похлопал Макса по плечу и увидел, что его зовет Гитлер. — Извините, служба, — сказал Геринг и оставил их.

Подошел Хартман. «Дольфо... Макс», — приветствовал он.