Чтение онлайн

– Люблю тебя, – сказала я, набирая темп, чувствуя, что наша разрядка так близко.- Мой сладкий мальчик, мой мужчина, – горячий шепот ему на ушко, а в ответ восторженный стон. Прошлась язычком по хрящику его уха, следом проникнув туда и вовсе. А после, задрожав всем телом, крепко сжала его внутри и кончила, чувствуя, как он еще больше твердеет, а в следующий миг горячая сперма заполняет меня. Непередаваемое ощущение.

– Ты идеальна, не иначе, – улыбнулся он, довольный, и, прижав меня к себе, поцеловал в плечо, следом исцеловывая все мое лицо. А я смеялась, счастливая, стараясь не думать о том, что вскоре мне придется дать ему ответ. Но это будет потом, сейчас есть этот миг, почти волшебный. На остальное же плевать.

====== Глава 9 Часть первая. ======

Первая любовь разбивает на мелкие кусочки, словно хрустальную вазу. Крошит наше сердце и душу, как сухой хлеб и высасывает изнутри самые сильные эмоции, на которые мы способны в тот момент. Она остается в нашей голове на всю жизнь, и как бы ни пытались мы заменить эти эмоции другими, вряд ли мы выбьем эту часть нашей жизни из своей памяти.

Этот момент моей жизни стал переломным. Почти фатальным, время пустоты и надрыва. Время состояния, словно тебя засунули в вакуум, и даже если будешь орать, тебя не услышат. Я чувствовала себя беспомощной, как будто вмиг разучилась плавать и оказалась глубоко на дне бездны. А вокруг пустота... и было что-то в ней влекущее, было что-то, что манило, быть может, звало, или же мой мозг сдавал позиции и отказывался рационально мыслить. Я обезумела, сходя с ума в своей печали, тоска сжирала огромными рваными кусками мою душу, а сердце... его не было уже, оно с громким треском разошлось неровными трещинами, а после и вовсе разбилось. Будто его, как фарфоровую безделушку, запустили о бетонную стену. Почему так мрачно? И что же случилось? Сейчас расскажу, через силу, сжав плотно челюсть, сжав кулаки и кусая губы, но расскажу и отпущу навсегда.

...

Эта ссора была, казалось, точкой, и нет, не отношениям, а точкой в главе моей мечты. Тот день уже стал предвестником конца.

А началась она, та самая ссора, из-за того, что я уезжала на фестиваль, пожалуй, один из крупнейших в нашей стране. На него меня пригласил бывший тренер Лари, он был настойчив и убедителен, да и что скрывать, я сама безумно желала попасть туда. Там я могла показать себя и наконец-то добиться того, чего так ждала и хотела. Мне было девятнадцать, правда, оставалась всего пара месяцев перед двадцатилетием. Внешне почти та же девчонка, но внутри была намного крепче сердцевина. Эти годы с Маликом закалили меня в какой-то степени, я повзрослела, научилась еще лучше справляться с эмоциями и ценить многие вещи, а на что-то закрывать глаза. Он все твердил, что я должна остаться с ним, что скоро годовщина, что он придумал нечто грандиозное, но я была упряма и непреклонна. Это мой шанс, реальный шанс...

– Я не хотел так делать... богом клянусь, не хотел, но ты вынуждаешь. Выбирай Ромина, здесь и сейчас, я или танцы, – сказал он, смотря мне в глаза, в его взгляде была боль и уверенность, капля надежды и просыпающаяся ярость. А я молчала... Он знал ответ, все эти годы знал. Зачем тогда спросил? Зачем сам все разрушил...

– Ты знаешь, что я скажу.

– Ты ненормальная!!! Ты больна, помешана, как наркоманка, как сумасшедшая. Сколько можно?!

А я смотрела на него, ощущая как в груди образуется черная дыра, способная поглотить меня всю, как букашку...

И не было боли, не было слез, не было крика. Я просто смотрела на него и молчала.

– Молчишь? Ты знаешь, что я прав, ты ведь понимаешь где-то в своей туповатой головке, что я говорю. Почему?

– Потому.

– Тебе плевать?

– Нет.

– Да перестань ты уже, прекрати делать это невозмутимое лицо, твои глаза не врут! – повышал он голос, а я смотрела... И знаете, это странно, словно замедленная съемка – его движущиеся губы и налитые гневом глаза, такие красивые, почти черные омуты... я бы полюбовалась, не будь ситуация так критична.

– Что ты хочешь услышать?

– Я хочу, наконец, нормальную девушку, ту, которая ждет меня с работы, ту, что подарит мне детей, ту, что станет моей женой.

– Я ведь просила всего лишь подождать,- вздохнув полной грудью, на удивление спокойно ответила я.

– А мне надоело. Выбирай! – гаркнул тот нетерпеливо.

– Сейчас? – приподняла бровь и нервно сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли.

– Да, – твердо ответил он.

– Танцы, – сказала как приговор сама себе.

– Почему? Ну, протанцуешь ты еще пару лет, а потом? Потом ты захочешь замуж, ты захочешь детей, семьи, красивого дома, а останешься одна, потому что ты неспособна быть другой и жить не для чего-то, а ради кого-то, – выпалил он, жестикулируя.

– Высказался? – титаническими усилиями я не рявкнула в ответ, а спокойно спросила.

– Нет, это еще не все.

Он подошел ко мне вплотную, и посмотрел в глаза. Долго... и в его глазах была буря, шквал эмоций, он был зол и в отчаянии, казалось, еще немного, еще совсем чуть-чуть – и он взорвется. Как мыльный пузырь...

– Так говори. В гляделки нет времени играть, – сказала я, посмотрев немного хмуро, ведь могла опоздать на рейс. А в данном случае это было важно. Приоритетно.

– Боишься опоздать? Весь этот твой бред дороже меня, да? – горько спросил он, настолько горько, что я почувствовала на кончике языка эту горечь. Я не хотела делать ему больно, не хотела обижать...

– Не убивай мою мечту, малыш, – прошептала почти с мольбой, неужели не поймет? Не поймет... он не может этого понять уже почти три года.

– Малик, я не малыш теперь, – сказал он довольно колко.

– Зачем ты так? – спросила, погладив ладонью его по лицу.

– Как “так”? Я предложил тебе выйти за меня, предложил стать семьей, я хочу ребенка, хочу жену.

– Я попросила подождать, я не отказала, – мягко ответила.

– Ты и не согласилась. До сих пор, Ромина, а это тоже кое о чем говорит. Я не видел счастья в твоих глазах, когда я попросил тебя. Ты была озадачена, удивлена и растеряна. Но радости? Нет... Уже больше полугода прошло, – ему больно... я почти осязала его боль теперь, отчего у самой сжалось внутри, но интуиция, да называйте, как хотите тот маячок внутри... он говорил, что нельзя спешить, нельзя бросаться в омут с головой.

– Я не ожидала, – ответила честно, но часть правды была в том, что я боялась и была не готова. До сих пор не готова.

– А как ты себе все представляла? Что мы так и будем жить у тебя в доме? И я не захочу чего-то более серьезного? – недоумевал он, распаляясь снова, убрал мою руку со своего лица...

– Тебе двадцать один, мне девятнадцать, куда спешить? – теперь не понимала я, ведь брак – серьезный шаг. И если кто-то из двоих не готов, зачем спешить? Я ведь не убегаю, чтобы меня пытаться привязать...

– А чего ждать? – приподнял он бровь, сложив руки на груди. Не к добру... ой, не к добру.

– Самореализации, твердой почвы, – уверенно сказала я, как само собой разумеющееся.

– Деньги есть, жилье есть, возможности позволяют, – перечислил он в тон мне.

– Обширно мыслишь, Малик, – хмыкнула, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Почему же? – фыркнул, всем своим видом показывая, как не нравится ему русло, в которое вылился разговор.

– Ты видишь лишь контуры, зарисовки, а я вижу всю картину.