Чтение онлайн

Попрощавшись с Виолеттой, я пошел к своей машине, но мой взгляд привлек блестящий предмет, что словно маяк переливался и подзывал. Подойдя ближе, я понял, что это кольцо, а когда поднял его, неприятный холод прошелся вдоль позвоночника. Я узнал его... А дальше я заскочил в машину, быстро ее завел и рванул к ее дому, скрипя шинами. И мои самые страшные догадки подтвердились. Ее машина стояла у дома, а это значило, что либо она сейчас в доме, либо ее и след простыл. Медленно выйдя из автомобиля, я услышал хруст под ногой. Опустив глаза, заметил не что иное, как сим-карту. И стало еще паршивее внутри... Ох, не к добру все это.

Оказавшись у входной двери, помялся, но в следующий миг постучал. Тишина в ответ... Дернул за ручку. Закрыто. Достав свой ключ от ее дома, вошел. С первого, беглого взгляда можно было бы сказать, что ничего не изменилось. Но я часто бывал здесь последние три года, и потому помнил каждую деталь. Ее кружки не было, мисочка, в которой она разогревала по утрам молоко, исчезла тоже. Я поднимался по лестнице в ее комнату и уже на верхних ступеньках заметил осколки.

Комната была открыта, а внутри был катастрофический, масштабный разгром. Наши фото среди осколков, от огромного зеркала остались лишь большие острые куски, что беспорядочно валялись на деревянном полу. И стойкий запах моего парфюма. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, что произошло и почему. Она узнала или, еще хуже, увидела меня с Витой. Я осматривал комнату, с каждой последующей минутой осознавая, что я ее потерял, навсегда... Такое она не простит, просто не сможет. Да и прощала уже не раз, а, как всем известно, лимит имеет свойство исчерпываться. Тоска заполнила сердце, а руки сжались в кулаки. Я поднял фото с нашей поездки в Италию, а следом и снимок из Парижа. Смотрел на ее улыбку, которую теперь увижу лишь на снимках. Смотрел и понимал, что я наделал и как сильно я виноват. Горько и пусто становилось внутри, но сделанного не вернешь. Я достал телефон и решил все же позвонить ей, в сердце лелея надежду, что это была не ее сим-карта. Абонент недоступен, сказал вежливый голос, разбивая в пух и прах мою попытку услышать ее. Я был настолько зол вчера на нее, что даже не спросил, в каком городе тот фестиваль, не поинтересовался, куда она летела. Идиот... Но теперь поздно, и последний шанс достучаться и поговорить с ней – Виталик... Я набрал его номер, но тот сбросил почти сразу. Я набрал снова... и снова короткие гудки. Отлично...

Собрав наши фото, забрав с полки альбом и шелковый белоснежный шарфик, что одиноко висел в шкафу, я вышел из дома, в котором меня уже никто и никогда не будет ждать...

От автора : Знаю, довольно сухо, но он такой. Не скажу, что он бесит меня полностью, я люблю каждого персонажа, но такие козлы в нашей жизни имеют место быть. Следующие пару строк о том, что было после того, как Ромина потеряла сознание.

POV Виталик

Ее боль была в каждом жесте и движении, практически осязаема, отчего и у меня все сжималось внутри. Она не рассказала мне, что произошло, не захотела или не смогла. А я не давил. Но смотреть на ее надрывы, на яростность и грубость движений я не мог. Она не плакала, не вопила и не просила жалости. Она рыдала телом, рыдала в танце, в этом была вся она. Прыжок – падение. Разбег, поворот... Неистовая, целеустремленная и безумно злая. Она как штормовой ветер носилась по комнате, и я едва успевал за всем уследить. Прыжок, она сделала великолепный элемент, просто потрясающий, я даже улыбнулся. Но в следующую секунду она вскрикнула и упала. На светло-голубых шортах появилось огромное пятно крови, и оно увеличивалось с неимоверной скоростью.

– Рома! – Крикнул я, рванув к ней, но она скрутилась калачиком, бледнея на глазах. Я быстро достал телефон и стал набирать 911 пальцами, что отказывались слушаться. Назвав адрес, крикнул, что это срочно, что у меня на руках с человек с кровотечением, приподнял ее голову, уложив на свои колени. Погладил ее, шепча, что помощь скоро приедет. Но она уже не слышала. Скорая, носилки, капельница. Больница, длинный освещенный коридор, по которому ее увозят в операционную. Я не знал, стоит ли звонить Малику, но ее матери я был обязан сообщить. Едва сумев дозвониться, объяснил ей ситуацию. Сказал, что Рома в операционной, что я пока ничего не знаю... но она нужна ей, нужна сейчас, жизненно необходима, как воздух. Та была кратка и лаконична, как и всегда, и пообещала на ближайшем рейсе прилететь к нам.

Спустя около часа ко мне подошел хирург. И знаете, вот как в фильмах, у меня аж екнуло все внутри от его хмурого выражения лица, я себе невесть что нарисовал в мозгу.

– Мы не смогли его спасти.

– Его? – переспросил я сглотнув.

– Да, мы не спасли ребенка, – спокойно сказал он.

– Какого ребенка? – побледневшими губами спросил.

– У нее был срок примерно шесть-семь недель. Открылось кровотечение, и если бы не спираль, мы бы, возможно, что-либо и сделали, но в данном случае – мне жаль. Кто вы ей? – деликатно спросил он.

– Я друг, – ошарашенно пискнул, пытаясь переварить информацию.

– Нам стоит позвонить ее родственникам? Или вы сами это сделаете?

– Я уже позвонил ее матери, все в порядке, – заверил я, и тот, хлопнув меня по плечу, ушел.

Я сел в шоке на стул, посмотрел на руки, не моргая. Ромина, моя Ромина была беременна? И теперь она потеряла ребенка, и помимо этого что-то произошло... Что за чертовщина творится?

Меня впустили в палату. Она лежала такая бледная на этих противно голубых простынях. В левой руке торчит игла от капельницы, и до подмышек клетчатый больничный плед. Я присел рядом с ее кроватью и сжал холодную руку, ожидая, когда она придет в себя.

====== Глава 10. ======

От автора: ей больно, потому эмоции немного другие. Пишу с надрывом, переживаю за нее, не обессудьте.

– Привет, красавица, – первое, что я услышала, открыв глаза. А повернувшись, увидела обладателя.

– Привет, Виталик, что произошло? – спросила хрипло, осматриваясь, нахмурилась, увидев капельницу, почувствовала легкую тянущую боль внизу живота.

– У тебя было кровотечение, – осторожно ответил он, явно нервничая. Я сузила глаза, требуя взглядом скорейшего продолжения.

– Может, ты хочешь пить? – спросил он. И мне очень не нравилось то, что он увиливает, на него это не похоже.

– Говори, сейчас же, – с нажимом сказала.

– Ты знала, что беременна? – спросил он. – Была... – следом тихо добавил.

Я была в состоянии крайнего шока всего пару раз за свои почти двадцать, но вот это... то, что он сказал, просто выбило воздух из моих легких. Я смотрела на него, широко раскрыв ошалелые глаза. Я беременна? Что за бред?

– Ты с ума сошел? – скептически спросила, пытаясь здраво мыслить.

– Нет, мне сказал хирург, что оперировал тебя, что ты была на шести-семи неделях беременности.

Я замолчала, слушая, как оглушительно грохочет сердце внутри. Как уши закладывает, а перед глазами все сливается в одно мутное пятно.

– Ром, – спохватился он, всунув мне стакан с водой в руки и легонько встряхнул. Помогло... Я дрожащей рукой поднесла стакан к пересохшим губам, и, отпив глоток, поняла, как сильно жаждала.

– Это невозможно... – потрясенно прошептала.

– Возможно, очень редкий случай, однако это не отменяет сего факта. Они пытались спасти его, малышка, но долбанная спираль... Мне так жаль, правда, мне очень-очень жаль.

– Я...я... в шоке, – только и смогла выдавить и моргнула, потом снова и снова. Но нет, не оттого, что плакала, или хотела плакать. Просто я затуманенным мозгом пыталась, как пазлы сопоставить события. Это было невероятно, невозможно и... больно. Становилось еще больнее. Я потеряла не только Малика, но и крохотную жизнь внутри меня, маленькое подтверждение того, что, возможно, любовь была.

– Ты расскажешь, что произошло после того, как ты поехала домой?

– Расскажу, но лишь один раз. Ты мамочке моей звонил?

– Да...

– Отлично, вам обоим расскажу. А пока просто не трогай меня, пожалуйста, – попросила и перевела невидящий взгляд в окно. Происходящее накатывало как снежный ком, хотя нет. Как лавина... тебя сметает огромной волной, и мало того, что тебя уже захоронило в завале, волны продолжают накатывать снова, глубже погружая тебя в безысходность ситуации. И чем дольше я смотрела в окно, почти не моргая, тем больше становилась похожа на манекен. Нет эмоций, нет слез, отстраненное выражение лица. Я даже думать уже не могла, просто не было сил. Зачем пытаться искать ответы, если их попросту нет?