Чтение онлайн

2.

Из туннеля, напоминая стрельчатую молнию, стремительно падала вниз горная дорога, с одной стороны защищенная от пропасти выкрашенным в белый цвет каменным парапетом. Где-то там, внизу этой панорамы, похожей на макет, маячили крохотные фигурки актеров. Нас разделяло не больше шести те, и я скоро догнал их. Но мне было неловко сразу замедлить шаг, и я, изображая холодное равнодушие, обогнал женщин. Мужчина, шедший немного впереди, когда я с ним поравнялся, сказал:

– Быстрые у вас ноги!.. А хорошо-то как стало - совсем посветлело.

Я облегченно вздохнул и пошел рядом с ним. Он задавал мне разные вопросы, один за другим. Заметив, что мы разговорились, женщины догнали нас.

Мужчина тащил на спине большую ивовую корзину. Сорокалетняя женщина держала на руках собачку. Две девушки шли с поклажей - та, что постарше, несла какой-то узел, вторая - ивовую корзину. У танцовщицы за спиной висел барабан и подставка к нему.

Старшая девушка тихонько сказала танцовщице:

– Этот господин - студент. Я обернулся к ним.

– Правильно? - спросила она. - Я сразу догадалась, ведь и у нас на острове бывают студенты.

Оказалось, они с острова Осима, из портового городка Хабу. В путь отправились еще весной, а теперь должны уже возвращаться - к зиме они не подготовились. Побудут еще дней десять в Симода, а там с горячих источников Ито двинутся к дому.

Остров Осима... На меня повеяло поэзией, но я снова залюбовался диковинной прической танцовщицы.

– К нам приезжает много студентов купаться, - сказала танцовщица своей спутнице. Я посмотрел на нее:

– Летом, наверно?

Она смутилась, что-то сказала еле слышно, кажется:

"И зимой..."

– И зимой тоже? - переспросил я.

Она взглянула на свою спутницу и громко рассмеялась.

Я повторил свой вопрос:

– Значит, и зимой там можно плавать? Она залилась ярким румянцем, стала вдруг очень серьезной и коротко кивнула.

– Ну и глупенькая же ты! - усмехнулась сорокалетняя женщина.

До Югано было около трех ри. Дорога все время шла под уклон, вдоль ущелья Кавадзу. После перевала краски изменились - цвет неба и гор стал как на юге. Мы с мужчиной все время болтали, как добрые приятели.

Маленькие деревеньки - Хагино, Насимото и другие - остались позади. Внизу показались соломенные крыши Югано. Я наконец набрался смелости и сказал мужчине, что

мне бы хотелось идти вместе с ними до Симода. Он очень обрадовался.

Когда мы остановились перед дешевой гостиницей, на лице сорокалетней женщины появилось приличествующее прощанию выражение. Я опять растерялся, но мужчина облегчил мою задачу. Он сказал:

– Этот господин желает идти вместе с нами.

– Ах так? Это здорово! Ведь спутник в дороге все равно что утешение в печали. Мы люди неученые, а все же иногда помогаем развеять скуку... Что ж, господин студент, проходите, пожалуйста, отдохните с нами. - Она приветливо мне поклонилась.

Все девушки разом взглянули на меня, но ничего не сказали. Вместе так вместе - было написано на их лицах, что ж тут особенного, все правильно... Но, кажется, они все-таки немного стеснялись.

Я поднялся за ними на второй этаж. Свою поклажу они сложили в угол. Татами и фу сума были старые и грязные. Танцовщица спустилась вниз и принесла чай. Когда она села передо мной, ее щеки вдруг вспыхнули огненным румянцем, блюдце заплясало в дрожащих руках, чашка чуть не упала, и она поставила ее на татами, чтобы не разбить. Чай расплескался. Чрезмерное смущение танцовщицы меня очень удивило.

– Ах ты, дрянь! Совсем еще девчонка, а туда же, заглядывается... Сорокалетняя нахмурила брови и швырнула танцовщице полотенце.

Действительно она возмутилась или притворяется?..

Девушка схватила полотенце и стала вытирать татами. Ее движения были неуверенными и скованными.

От неожиданно грубых слов женщины я пришел в себя... Мыльный пузырь моей фантазии, переливавшийся всеми цветами радуги с того самого момента, когда старуха из чайной коротко высказалась о бродячих актерах, звонко лопнул...

Сорокалетняя внимательно меня разглядывала, потом, повернувшись к сидевшей рядом с ней девушке, сказала:

– Посмотри, какое красивое кимоно у господина студента. Прекрасное касури, прекрасное. А рисунок точь-в-точь как у Тамидзи. Помнишь его кимоно? Тот же самый рисунок, верно?

Потом она еще раз оглядела меня.

– Знаете, господин студент, ваше кимоно из такого же касури, как и у моего сына. Есть у меня сынишка... Там, дома... В школе учится... Увидела я ваше кимоно и вспомнила его... Все нынче дорого, и синее касури тоже просто беда..

– А в какой школе учится ваш сын?

– Да в начальной, в пятом классе.

– Ну, значит, еще мальчик, если в пятом классе. Я-то ведь уже...

– Да, да... В Кофу он учится... Я уже давно живу в Осима, но родом мы из Кофу, из провинции Кай.

Мы немного отдохнули, и примерно через час мужчина предложил проводить меня в другую гостиницу, с горячими источниками. А я-то собрался заночевать вместе с ними, в дешевых номерах...

Мы свернули с главного тракта, пошли по каменистой тропинке, потом по лестнице с каменными ступенями. Пересекли мост у общественной купальни, устроенной на маленькой речке. За мостом была гостиница с горячими источниками.

Я сразу пошел в бассейн. Когда я уже сидел в теплой воде, вновь появился мужчина и мы опять начали болтать. Он не-1йюго рассказал о себе ему двадцать четыре года, он женат, У жены при первой беременности был выкидыш, потом были преждевременные роды... Я слушал и смотрел на его хаппи с гостиничной эмблемой. Наверно, Нагаока - его родина. Он производил впечатление интеллигентного человека и по разговору и по внешности. Интересно, почему он оказался в бродячей труппе? Из любви к искусству или девушкой какой увлекся?.. Вот и ходит с ними, помогает нести поклажу. ; Выйдя из бассейна, я сразу пошел обедать. Не было еще и трех часов. Как быстро летит время - в восемь утра я только выходил из Югасима... Я поднялся к себе на второй этаж. Мужчина стоял внизу, во дворе, и помахивал мне рукой на прощание. Я бросил ему сверточек с деньгами. .и - Извините, что бросаю в окно. Купите чего-нибудь вкусного... Вы любите персимоны?

Он не хотел брать, пошел к выходу, но потом вернулся, видя, что сверток валяется на земле.

– Не делайте, пожалуйста, таких вещей! - Он бросил сверток мне.

Сверток не долетел, упал на соломенную крышу первого этажа. Я снова бросил ему деньги. Больше он не стал возражать, взял сверток и ушел.

Вечером начался ливень. Силуэты гор стали белесыми, расплылись. Перспектива исчезла. Речушка перед гостиницей мгновенно превратилась в желто-бурый бешеный поток.

В такой дождь труппе не придется работать, танцовщица не будет танцевать сегодня...